«И в этот момент фонарь погас». Дайвер из Карелии рассказал про невероятные поиски утонувшего дрона, на который снимали сгоревшую Успенскую церковь

Известный фотограф и дайвер из Карелии Дмитрий Беленихин неделю назад вернулся с Кольского полуострова, где, по его словам, посещая древние святилища саамов, видимо, случайно открыл какой-то вселенский портал внезапных потерь и невероятных находок. В начале минувшей недели он нашел утопленное дорогущее кольцо, в середине — ушедший на дно Онеги айфон с важной информацией.

— И вот в конце недели — квадрокоптер, на карте памяти которого хранилась работа за целую неделю московской съемочной группы, приехавшей снимать туристические достопримечательности Карелии. История будет долгой и занудной, ибо поиски дрона были такими же, и, наверное, с такими трудностями, бессилием и невероятной удачей я еще не сталкивался (чудесным образом найденный три дня назад телефон не в счет, там было проще, хотя и фантастическое везение тоже присутствовало), — рассказывает Дмитрий.

Заказ он принял в субботу, на концерте в горном парке «Рускеала», а ехать надо было в Кондопогу, к погоревшей в 2018 году Успенской церкви 1784 года постройки, которую и приехали снимать москвичи, будучи уверенными, что ее уже восстановили.

— На заборе, окружающем церковь, висит баннер, подробно рассказывающий об организациях, проводящих реставрацию; там же обозначены срок начала работ (апрель 2022 года), и срок окончания работ — август 2024 года... Сильно удивившись реальному положению вещей, команда решила сделать облет квадрокоптером, но по непонятной причине на первом же круге он снизился и упал в воду, напоследок оставив точные координаты места своего утопления, — говорит дайвер.

Прибыв к вечеру, он обнаружил, что вода здесь мутная до такой степени, что видишь свою руку только тогда, когда касаешься маски, а на дне лежит толстый слой мягчайшего ила, у которого практически и нет поверхности, и рука с фонарем в эту кашицу уходит без всякого сопротивления.

Искать приходилось, освещая те 20 сантиметров, что видно перед маской, в идеальном зависании над самым дном, без резких движений, на сдержанном полудыхании (глубокий вдох и выдох меняют плавучесть дайвера), с приподнятыми ногами, делающими короткие гребки, отправляющими струю воды не вниз, а назад и вверх, чтобы не поднимать за собой ил, так как это сделало бы поиски в данном месте абсолютно невозможными.

— Периодически приходилось вздрагивать: то от резкого движения неожиданно появившейся рыбы, то от удара по голове топляком, который при такой видимости заметить заранее невозможно. Еще возникало ощущение, что выработанный годами навык движения без ориентиров по прямой в этом гиблом месте не работает, как будто бы течение или какая-то другая сила постоянно уводит тебя по дуге в сторону. Приходилось постоянно подниматься на поверхность и корректироваться по местоположению. В общем, потратив уйму времени и сил, дрон я так и не нашел, деньги взял лишь за накладные расходы, владельца расстроил, объяснив, что в таких условиях найти маленький дрон практически невозможно, сколько бы это ни стоило, — говорит Дмитрий.

Расстроенные москвичи уехали на вокзал, а он — домой, где всю ночь расстраивался, прокручивал в голове схему места происшествия, думал, все ли из возможного сделал?

— Утром психанул, поехал в офис, взял сто метров веревок, снаряжение и снова, принципиально, уже для себя, вернулся в Кондопогу. День был солнечным, но ветреным, озеро волновалось, видимость ухудшилась еще больше, поиск предстоял на ощупь. Но у меня был план: изучив с линейкой схему места и последние координаты дрона, в наиболее вероятной точке утопления я уложил на дно веревки, создав себе ориентиры и разбив большую площадь на маленькие сектора. Гениальный ночной план провалился сразу же, — сетует дайвер.

И толстые, и тонкие веревки, ложась на грунт, тут же бесследно в нем исчезали и ориентирами быть не могли. Тактику пришлось менять: поставив в предполагаемой точке утопления якорь с буем, Дмитрий зафиксировал на нем тонкий линь катушки и начал двигаться по спирали, но и это не сработало, так как нить Ариадны наматывалась на торчащие со дна топляки.

Смотав катушку, он начал двигаться вдоль центральной веревки туда-сюда, каждый раз перекладывая ее на метр в сторону. Ушедшая в грунт веревка скользила в руке, при подъеме поднимая клубы ила, но выяснилось, что, помимо всего остального, здесь откуда-то есть еще и течение, уносящее поднятую муть в сторону, так что свои 10 сантиметров видимости он все-таки получал.

— Стало понятно, почему вчера я не мог двигаться по прямой: видимо, меня немного сносило течением. В общем, на четвертый час безрезультатных поисков практически на ощупь, несмотря на относительно небольшую площадь, я опять осознал свое полное бессилие, воздух заканчивался, фонарь начал меркнуть. Пора заканчивать. Дойдя до дальнего от берега конца веревки с якорьком, я высвободил его из ила и поднялся на поверхность, где за это время солнечная жара уже успела смениться дождем. И теперь снова проглядывало солнце. Дотащив вплавь по поверхности дальний конец веревки на берег, я попытался ее вытянуть полностью, но на полпути, веревка за что-то зацепилась на дне. «Топляк», — подумал я, — вспоминает дайвер.

На остатках воздуха и уже гаснущем фонаре с берега я начал двигаться вдоль веревки к зацепу, но дойти до него так и не успел. На 212-й минуте погружения меня как током ударило: веревка, теперь уже случайно брошенная на дно вдали от основного места поисков, лежала прямо на утопленном дроне, отнявшем столько физических и моральных сил. Крепко схватив «потеряшку», пока не налетели облака поднятого ила, он дошел до зацепа и высвободил его, и в этот момент его фонарь окончательно погас...

— Чудеса случаются. Рассказал бы кто другой — я б подумал, что привирает. Но это пережил я сам, и, пока воспоминания свежи, решил их зафиксировать здесь, на память. Ну а радости москвичей не было предела: завтра приедет курьер, забирать драгоценную карту памяти.

А еще он отметил, что погоревший памятник архитектуры, сгоревший восемь лет назад, имеет пока лишь сруб из восьми ярусов бревен. Напомним, памятник деревянного зодчества, возведенный в 1774 году, сгорел дотла летом 2018 года. Его поджег психически нездоровый 15-летний парень. Его отправили на принудительное лечение в психиатрический стационар.