Как в Петрозаводске за полгода изменилась жизнь людей, у которых в доме ничего нет

В этом году Карелия досрочно получила более 800 миллионов рублей на расселение аварийного жилья, но жильцам 116-летнего дома на улице Лососинской от этого ни горячо, ни холодно. У них нет воды, туалетов и отопления, зато есть кучи мусора, дырявая крыша и письма из администрации и прокуратуры города о том, что до 2030 года их жизнь изменится. Но в них нет ни строчки о том, как прожить в этом доме еще несколько лет.

О том, как живется 65-летнему Виктору Тихонову, мы уже писали. Тогда, в феврале, стоя в его квартире в зимних сапогах и пуховике, я не могла понять, как он умудряется спать без шапки и валенок: физически печка в квартире есть, а фактически она уже много лет не функционирует. В небольшой комнатке очень холодно даже с обогревателем: он очень слабенький, и большой вопрос, выдержит ли проводка, если поставить мощнее, да и электричества на то, чтобы любой обогреватель работал и днем, и ночью, нужно немало.

С момента нашей последней встречи (и публикации о жильцах дома) прошло семь месяцев.

— Что-нибудь изменилось с тех пор? – спрашиваю. – К вам кто-нибудь приходил?

— Из прокуратуры приходили. Нас в мэрию приглашали.

— И что?

— И ничего.

Справедливости ради отметим, что под «ничего» Виктор и его соседи подразумевают предложение переехать до расселения дома в маневренный фонд. Одним такая идея не нравится (из-за предложенных вариантов жилья), а другие опасаются, что тогда точно ничего не получат и ни в какие благоустроенные квартиры даже в 2030 году не переедут.

— Вы почему не согласились? – спрашиваю у Виктора. – Условий хуже, чем у вас сейчас, уж точно не может быть.

— Зачем мне это?

— Так временно же. До расселения.

— Я в это не верю, — говорит Виктор.

— Все, что временное — постоянно, — солидарен с ним и сосед Андрей.

Согласна с мужчинами и еще одна соседка – Елена.

— Там есть снесенный дом цыганочки, тоже в семнадцатом году признанный аварийным, — показывает женщина куда-то в сторону. – Им давали маневренный фонд, в общежитии. Так ее дети уже выросли, замуж вышли, и маму выгнали из маневременного фонда, потому что девочки выросли. И они до сих пор ждут и судятся. Вот тебе и маневренный фонд.

— Меня бы точно обманули, — уверен Виктор. – Я бы там и помер.

— Я тоже хочу только квартиру, — говорит Андрей. — Я пришел в мэрию, а там ничего толком и пояснить не смогли. Сказали: «Мы составим заявку». И в течение года ее будут только рассматривать. Я спросил: «Какие деньги предлагают?» Они говорят: «Там будут рассматривать». То есть, они мне скажут сейчас одну цену за квадратный метр, а потом год будут рассматривать. А что там будет с ценами за квартиры через год – вообще непонятно.

***

— Пусть бы они уже этот дом нам отреставрировали, сделали бы нам воду, крышу. Мы бы и жили, – говорит Елена.

Она в этот дом вернулась совсем недавно. Несколько лет назад из-за невыносимых условий проживания Елена с дочерью переехала на съемную квартиру, но сейчас финансовое положение семьи изменилось, и женщина больше не может платить аренду, поэтому пришлось вернуться. Сейчас Елена делает ремонт и переживает, что пары недель в своей квартире ей хватило для того, чтобы вернулись приступы астмы.

Жилье в этом доме она купила в 2004 году на деньги, которые остались у ее мамы после того, как та «прокутила» их четырехкомнатную квартиру. Купила то, что смогла. Но тогда еще, говорит Елена, состояние дома было намного лучше, в нем даже туалет еще был.

— И кабинки были. А потом потолок провалился, и всё, — вспоминает женщина.

Сейчас в качестве туалета у нее, как и у всех, ведро. Правда, в отличие от Андрея и Виктора ей есть, куда его выливать: ранее мы писали, что несколько жильцов самовольно возвели около дома деревянные туалеты, и Елена одна из них. Вид у этих конструкций весьма сомнительный, но они, по крайней мере, у людей просто есть. Виктору и Андрею, которые таким «добром» не владеют, приходится удобрять территорию вокруг дома. Впрочем, и остальных может не миновать эта участь: жильцы дома говорят, что было предписание снести туалеты, якобы потому что находятся они на чужой земле.

— Три года вот пожили с унитазом, — вспоминает добрым словом съемную квартиру Елена.

Тогда они решились на переезд, потому что рядом с домом на улице Лососинской  прокладывали кабель, и ее квартиру наводнили крысиные блохи, которые за три дня буквально изгрызли ей ноги.

— Это невыносимо было. Они просто впивались, поэтому приходилось надевать гетры, — вспоминает женщина.

Больше всего Елена переживает за 12-летнюю дочь:

— Понятно, что ребенку хочется других условий для жизни. Я ей три года их создавала, но дальше мне не потянуть. У меня уже нет здоровья ходить на халтуры, как раньше. Я 22 года таскала по 140 литров воды домой в горку: нужно было детей намыть (сейчас старший сын Елены уже совершеннолетний и живет отдельно. — Прим. авт.), постирать, еду сварить. Вот здоровья и не осталось.

— Воду вы приносите в ведрах, а потом кипятильником нагреваете? – уточняю.

— Я – да. Кто-то чайником. Но до колонки еще добраться нужно. Зимой, когда гололед, представляете, мы за ветки держимся, когда за водой идем, — Елена показывает на дорогу к колодцу.

Что там зимой, я представляю прекрасно. Тогда, в феврале, я без всяких ведер не рискнула спуститься по этой горке, чтобы не свернуть себе шею.

***

После нашей публикации об этом доме туда наведалась управляющая компания и убрала доски, которые держали крышу. Напомним, что в доме был пожар, после которого с потолка в подъезде начала капать вода, а сам потолок стал осыпаться. Жители дома, опасаясь, что крыша рухнет им на головы, поставили две опоры. Их-то коммунальщики и снесли, якобы отремонтировав крышу.

— Пойдемте, мы покажем вам этот ремонт, — говорят жильцы дома, и мы поднимаемся на второй этаж, где нет уверенности в том, что ты в любой момент не окажешься на первом: доски прогибаются под ногами.

— Вот, это двери от шкафчика. Смотрите: они даже не прибиты, — Виктор спокойно приподнимает части так называемого потолка коридора.

— Видите эти электроящики? – спрашивает Елена. — Мы санки-ледянки приделали к ним, когда заливало. Еще у нас проводка, которую не поменяли. У меня дома мигает свет вообще, а зимой даже микроволновка не греет.

«Проведенным обследованием дома установлена необходимость проведения капитальных работ по монтажу кровельного покрытия, замене балок, фронтонов, установке верхнего горизонтального ребра крыши. Печные трубы, оголовки печей, печи в квартирах находятся в удовлетворительном состоянии», — указано в заключении прокуратуры города. Забавно, что, как минимум, в двух квартирах печами пользоваться нельзя, но при этом считается, что они находятся в удовлетворительном состоянии. Кого удовлетворяет это состояние? Прокуратуру, мэрию, управляющую компанию? Отсутствие туалета в доме представитель надзорного ведомства вообще, похоже, не заметил.

Никто почему-то не обратил и не обращает внимания и на территорию около дома. Зимой было много снега, и он удачно скрывал огромную свалку. Сейчас эта «красота» ничем не прикрыта: мусор никто не вывозит, контейнеров для его сбора нет.

— А вы платите за вывоз мусора? – спрашиваю.

— У меня сейчас огромный долг за это. Я же три года здесь не жила, — говорит Елена. – В 2019 году я заплатила 8 600 за то, чтобы полностью убрали весь мусор и вытравили крыс. Потом здесь хотели шаурму или что-то такое открыть, поэтому убирали они (предприниматели. – Прим. авт.), пока строились. Но ничего так и не открылось. И все, больше после этого никто здесь ничего не убирает.

***

На самом деле судьба некоторых жильцов этого дома туманна и после 2030 года, если поверить в то, что к этому времени его действительно расселят.

«При расселении указанного дома вы получите компенсацию в соответствии с требованиями действующего законодательства», — указано в документе прокуратуры, который показывает нам Виктор.

— Но мне не надо компенсаций, мне нужна квартира, — говорит мужчина. – Зачем мне брать компенсацию, чтобы потом, почти в 70 лет, покупать квартиру? Так квартиру дали — и всё.

Да и дело не только в процедуре. По закону у определенной категории собственников право на выплату возмещения за изымаемое жилье существует с жестким ограничением по размеру. Речь о гражданах, которые приобрели право собственности на жилое помещение в многоквартирном доме после того, как его официально признали аварийным и подлежащим сносу или реконструкции. В их случае размер этого возмещения не может превышать стоимость, за которую собственник сам купил это жилое помещение. При таких правилах игры снос дома для Виктора может обернуться настоящей трагедией, потому что цены на квартиры в Петрозаводске с 2020 года улетели в космос, и в 2030 году за 450 тысяч рублей мужчина не то что аварийное жилье — сарай может не суметь купить.