«Сердце ребенка больше не бьется»: петрозаводчанка потеряла сына и получила разрыв печени во время родов

Героиня моей статьи, Ирина, сидит напротив меня. Она старается быть спокойной и только ее необычная фраза выдает сильные эмоции, которые она неимоверным усилием держит под контролем: «Можно я буду с конца рассказывать? Я, когда говорю про итоги прокурорской проверки, мне легче. А вот когда возвращаюсь в те дни, уже тяжеловато...».

Несколько месяцев назад девушка должна была стать мамой, родить долгожданного сына. Но за несколько дней до родов произошла страшная трагедия. О ней она решила рассказать нашей редакции, чтобы постараться уберечь другие семьи и еще нерожденных малышей.

«Гуляй еще неделю»

Ирине 27 лет, они с мужем мечтали о первенце. Ее беременность протекала без тревог, была максимально запланированной (за год до этого пара прошла все обследования, даже ревакцинировалась). Наблюдалась жительница Петрозаводска в платной частной клинике. К этому гинекологу она ходила уже семь лет, доверяла ему свое здоровье, считая, что платно лечат лучше.

Поэтому, когда на сроке 38 недель и 6 дней она проснулась со странной болью под правой лопаткой, как будто отлежала ее, она не стала вызывать скорую. В этот день у нее стоял плановый прием в 12 часов у врача; они с мужем решили не паниковать, а просто дождаться встречи со своим гинекологом.

— Муж уехал на тренировку, вернулся, и мы с ним поехали. Врачу я сразу сказала, что мне плохо. Мне ответили, что просто скоро рожать, вот и мерещится. Гуляй еще неделю спокойно. А если болит, так, может, невралгия, помажь мазью. Для подстраховки сделали КТГ, сердце ребенка билось, все было вроде нормально. Поэтому я не стала настаивать на том, что чувствую себя и правда не очень хорошо. Я же не каждый день рожаю, откуда мне знать, как должно быть? Я доверчивая, беременность первая, — вспоминает девушка. — Муж со мной был, тоже все это услышал, сказал: «Ну, раз говорят, что все хорошо, значит, хорошо». Мы оба не знаем, как должно протекать. И мы поехали домой.

А к вечеру Ирине стало настолько плохо, что терпеть уже не было сил. Ее начало сильно тошнить. Пара живет недалеко от перинатального центра, они тут же рванули туда. Муж внес ее на руках в больницу.

— А там нам сказали, что сердце ребенка больше не бьется... — говорит Ирина, и слезы мы с ней уже не можем сдерживать...

Общий наркоз и разрыв печени

То, что происходило дальше, она помнит смутно, хронологию потом уже по документам восстанавливала. Врачи прокололи ей околоплодный пузырь и отправили рожать мертвого ребенка самостоятельно, хотя девушка сразу спросила про кесарево сечение.

С врачебной точки зрения это правильно в том плане, что организм при естественных родах восстановится быстрее, без рубца на матке, и можно будет беременеть снова через не такой большой промежуток времени, как после кесарева сечения. Но с человеческой — звучит, конечно, страшно... А еще важно учитывать состояние матери. То есть в естественные роды отправлять можно только при нормальном ее состоянии.

— Помню, мне долго не могли измерить давление. Помню, как переодевалась. Схватки каждые три минуты. Акушерка мне: «Ну, схваточки — это больно, выдыхайте». А я в ответ: «Я теряю сознание». А потом все смешалось. Я была в таком плохом состоянии, постоянно отключалась от боли. Но на это какое-то время не особо обращали внимание. Лишь примерно через час моих мучений врачи поняли, что дело плохо, и срочно позвали анестезиолога. Надели маску и увели меня под общий наркоз. А после операции, когда я очнулась, мне сообщили, что у меня был разрыв печени... — говорит девушка.

По словам Ирины, с печенью проблем у нее раньше не было: она очень спортивная, ведет здоровый образ жизни. Все анализы во время беременности были в порядке. Единственное — на первом скрининге поставили высокий риск развития поздней преэклампсии. Врач прописал «кардиомагнил».

— Когда я проснулась после операции, из меня торчали два шланга. Вся в каких-то бинтах, вообще ничего не понимала. Врачи раза два подходили, сообщая: «Случилось осложнение, у вас разрыв печени».

Во время этих страшных родов был вызван хирург из республиканской больницы: ее оперировали четыре часа.

— Я после операции спокойна была. Суперспокойна, не грубила, ничего. Вообще просто принимала всё как есть, пыталась как-то вот осознать. Просила телефон, чтобы успокоить родных, что жива. Чуть позже анестезиолог смог мне понятным языком объяснить, что произошло. Сказал также, что меня отправляют наблюдаться, что надо еще одну операцию делать, потому что мне тампонады на печень поставили, надо будет снять их. Они мне помогли на другую кушетку перейти, и меня на скорой отвезли в республиканскую больницу, в ИТАР.

Врачи республиканской больницы им. Баранова

О них Ирина говорила много. Вспоминала, как тепло отнеслись к ней в отделении.

— Меня там подключили ко всем датчикам, я то спала, то была в полудреме. Дали телефон, чтобы я могла написать родным (помню, даже пыталась их успокаивать). По поводу меня врачи собирали много консилиумов. Мне кажется, это было бесконечно. Пришел заведующий хирургией Андрей Анатольевич Устинов. Я потом уже узнала, что это именно его вызвали ко мне ночью, и он мне спасал жизнь, и забрал к себе в отделение. Я благодарна республиканской больнице: врачам, санитарам, медсестрам. Хоть у них и сложный контингент — в основном бабули и дедули, — но они очень доброжелательны, не озлобленые — говорит Ирина.

По ее словам, в этой больнице врачи не работают за три зарплаты, устают сильно, персонала не хватает, как и везде, но, между тем, все стараются быть на позитиве, на все вопросы отвечают сразу и понятно.

— А в перинатальном центре, к примеру, не все сотрудники столь доброжелательны. У меня подруга там родила и тоже говорит, что ты вопросы задаешь, а на них не отвечают лишний раз, говорят: «Мы для вас и так делаем больше, чем нужно». Хотя не все, конечно, так себя там ведут. Просто там почему-то острее ощущаешь такое отношение в силу своего уязвимого положения, — говорит девушка.

HELLP-синдром и сомнения

После произошедшего родные девушки обратились в прокуратуру, чтобы была проведена проверка. По итогу в выписке значатся и геморрагический шок третьей степени, и HELLP-синдром. Для справки: это тяжелое осложнение беременности, которое характеризуется триадой признаков — гемолизом (разрушением эритроцитов), повышением активности печеночных ферментов и тромбоцитопенией; в 30% случаев может возникнуть в течение 48 часов после родов. Среди пациенток с тяжелой преэклампсией HELLP-синдром развивается в 4–12% случаев. Точные причины его появления до конца не изучены.

HELLP-синдром в выписке стоит, потому что это, по сути, единственный диагноз, при котором может быть разрыв печени. Правда, по протоколу, если диагностированы преэклампсия или HELLP-синдром, поминутно расписано, что нужно делать. Ни о каких естественных родах речи не идет — только экстренное кесарево сечение.

— В этой истории есть несостыковки для меня. Например, тот факт, что у меня разрушения эритроцитов не было. Это я теперь уже все бесконечно изучаю. Соответственно, возникает вопрос: почему случился разрыв печени? В перинатальном центре мне сказали, что я «единорог», что такое в их практике было в последний раз лет 20 назад... Мы ходили к заведующей отделением, она сказала, что на моей печени в момент поступления в больницу была гематома, которая весь день зрела и в итоге ее разорвало. Кстати, после родов моего мужа вызвали в отдел полиции давать показания. Опрашивали как-то не щадя его (хотя мы понимаем, что это их работа), и я не знаю, как он через это все прошел. Ведь именно ему потом вынесли из операционной нашего погибшего ребенка... Мальчик: вес 3250, рост 51 см...

Некоторые специалисты предположили, что еще одна причина разрыва печени — это акушерское осложнение, либо падение. Ира не падала.

Следственный комитет возбудил уголовное дело. В документах сказано, что врачи, к примеру, не учли шоковый индекс роженицы -  0,8 (отношение ЧСС к систолическому артериальному давлению), который «лучше других параметров позволяет выделить женщин, подверженных риску неблагоприятных исходов» во время родов. То есть тяжесть состояния пациентки не была правильно оценена.

На данный момент предстоит первое судебное заседание по гражданскому иску. Прокуратура города предложила его заявить в интересах девушки.

— Но, честно говоря, не рассчитываю на удовлетворение в полном объеме, и не в деньгах дело. Интересует именно экспертиза и выяснение всех обстоятельств, привлечение к ответственности хотя бы таким образом — чтобы такое больше не допускали. В отделе полиции тоже есть заявление, мы привлекли адвоката. Как показывает практика, это не быстрый процесс, но я готова ждать, — говорит петрозаводчанка.

Боль, которая внутри

Ира говорит, что очень хотела рассказать свою историю, чтобы другие мамы смогли сделать выводы и уберечь своих нерожденных деток. Чтобы настаивали на госпитализации, если чувствуют себя плохо. И понимали: если врач на жалобы говорит: «Да вы просто беременны», — это сигнал о том, чтобы показаться другому специалисту. Если на поздних сроках появились странные симптомы или недомогание — это повод вызвать скорую и срочно ехать в больницу.

— Я веду здоровый образ жизни, у меня была идеальная беременность, отличный, уже доношенный срок, всё было хорошо. Тромбофилии нет, наследственных заболеваний тоже. Отягчающим фактором был высокий риск преэклампсии, но его почему-то как раз и не учли. Жалею лишь о том, что не вызвала сразу скорую помощь... Я, кстати, ходила на курсы в перинатальный центр. И там тоже открыто говорят первородящим, что вы, мол, не торопитесь к нам. Вот когда схватки с интервалом в пять минут уже будут, тогда и приезжайте. И ты сидишь, думаешь, что так оно и надо: раз болит, значит, нужно просто потерпеть. А между тем этот процесс должен быть под контролем врачей. А потом — экстренные роды в машине по дороге в роддом или тебя на руках несет муж в приемное отделение, потому что ты уже сама идти не можешь...

Где похоронен ее ребенок, Ирина не знает: не смогла поехать на прощание с ним, похоронами занимался супруг. Девушка закрылась, словно в капсулу, от происходящего, чтобы не сойти с ума от горя. Так иногда ведет себя наша нервная система, чтобы защититься от нестерпимой боли, которая разрывает изнутри. Все проживают ее по-своему.

Во время общения понимаешь: перед тобой сильный, храбрый человек, но именно сильные люди больше всего нуждаются в поддержке. Очень хочется, чтобы Ира не держала в себе эту боль, выпустила ее и смогла снова дышать.

Мысленно обнимаем ее всей редакцией.