Житель Олонца, обвиняемый в убийстве своей жены и 6-месячной дочери, заговорил

Как того и следовало ожидать, 33-летний Владимир Серов, который обвиняется в убийстве жены и 6-месячной дочки,  все-таки выступил перед присяжными, но уже после того, как завершилось судебное следствие. Он высказался на стадии судебных прений – тогда, когда уже ни гособвинитель, ни судья, ни сами присяжные заседатели не имели права задавать ему какие-либо вопросы и что-то уточнять по делу. Сегодня он непривычно эмоционален. Во время выступления государственного обвинителя подсудимый демонстративно ерзал, вздыхал, мотал головой и вообще всем своим поведением показывал, что он не согласен с версией произошедшего, которую озвучивает прокурор. Больше всего, судя по его реакции, Серова возмутило утверждение государственного обвинителя о том, что жена приносила ему еду каждый рабочий день, и о том, что он никогда не помогал ей с детьми.

Он ровным счетом никак не объяснил судьям из народа, почему столько раз в течение следствия менял свои показания, а происходило это просто несчетное количеств раз. Варьировалось буквально все. Сначала он утверждал, что жена в день своей гибели пришла к нему на работу попросить денег на поездку к сыну. Потом говорил, что деньги ей нужны были на одежду, потом – на кредит. Вариантов гибели девочки у него тоже было несколько. Сначала подсудимый уверял, что жена, узнав о его намерении развестись, кинула ребенка в коляску, коляска перевернулась, ребенок  погиб. Потом Серов рассказывал о том, что во время ссоры супруга кинула ребенка в его сторону, девочка ударилась о столб и погибла. Еще по одной из версий подсудимого, он зачем-то размахивал над ребенком металлическим прутом и случайно пару раз задел им девочку.

— Это просто детский лепет, — уверенно заявила государственный обвинитель.

Прокурор попыталась убедить присяжных в том, что Владимир Серов, несмотря на свой очень располагающий к нему внешний вид, сам убил девочку, и сделал это очень хладнокровно.

— Ой, не могу, — внезапно осеклась прокурор во время очередного перечисления событий убийства. Подробности, на которых ей приходилось останавливаться, на самом деле было очень тяжело воспринимать. Казалось, всем. Кроме подсудимого. В те моменты, когда у людей, присутствовавших в зале суда, на глаза наворачивались слезы, Серов нетерпеливо посматривал на часы.

— Я понимаю моральное отношение общественности по факту убийства и по фактам сокрытия следов преступления, но сейчас я прошу абстрагироваться от этих обстоятельств, — обратился Владимир Серов к присяжным заседателям. – В своем выступлении я буду рассматривать только факты смерти моей дочери и отталкиваться буду только от них.

Так и было. Он говорил лишь о дочери. Но выступление получилось довольно сумбурным. Обложившись бумагами, подсудимый попытался доказать, что большинство травм девочки не были прижизненными и откуда они взялись, он не имеет понятия.

Сухо и монотонно Серов попытался заставить присяжных сомневаться в том, что он имеет отношение к смерти дочери. Но что примечательно: ни слова о том, как любил и не смог бы причинить вред собственному ребенку, не сказал. Не сказал этого даже для того, чтобы разжалобить присяжных заседателей.