«Я люблю свою работу»: два портрета врачей скорой помощи

Пока все отдыхали на майских праздниках, скорая помощь работала. Эта работа не напоказ, но врачи по нашей просьбе согласились взять с собой на вызовы корреспондента «Губернiи Daily». Вчера на сайте появилась первая часть статьи о людях, которые ежедневно приходят на помощь петрозаводчанам. Сегодня публикуем второй портрет врача. На этот раз журналист подежурил с врачом анестезиологом-реаниматологом.

Портрет второй

Врач анестезиолог-реаниматолог Пётр Львович Гончарук.

Родной город – Одесса. 33 года.

Стаж работы на скорой помощи Петрозаводска – 10 лет.

9:00. Пётр Гончарук – крепкий широкоплечий мужчина, бритая голова, колоритные усы. Он как будто сошёл со страниц «Тараса Бульбы». В особой бригаде Петра Львовича – водитель Владимир и два фельдшера – Алексей и Лариса. Особая эта бригада потому, что это реанимация.

— Вас, наверное, не посылают на такие вызовы, как педиатров? Температуру померить, горло посмотреть?

— Посылают. 30-40 процентов всех вызовов – непрофильные. Часто бывает так – судя по звонку, кто-то обязательно при смерти. На месте всё оказывается иначе.

9:20. Вызов в Пятый посёлок. Два соседа своеобразно отметили светлый праздник Пасхи. Один очень громко слушал музыку, второй пришёл и проткнул его за это отвёрткой. Тонкое сверло довольно глубоко вошло в живот. Где-то в области мочевого пузыря. «Хоть бы в жире моём застряло, дальше не прошло!» — шутит потерпевший, обладатель солидного брюшка. Позже выяснится, что так оно и случилось. Повезло.

— Пётр, в вашей семье ещё есть врачи?

— Да, мама, тётя и двоюродная бабушка.

— Свой первый вызов помните?

— Помню. Меня с опытным фельдшером послали на боли в сердце. Оказалось, инфаркт.

— Спасли?

— Спас!

__________________

10:15. Во дворе лежал старый  телевизор. 8-летний ребёнок упал животом на разбитый кинескоп, осколок вспорол живот, много крови. Чёткие, годами отточенные движения фельдшеров Алексея и Ларисы. Они знают каждый проводок в медицинском оборудовании машины. Почти не разговаривают друг с другом, просто каждый делает своё дело. Где-то после обеда Пётр Львович, привезя в больницу очередного пациента, поинтересуется состоянием парнишки – слава богу, никакие внутренние органы не задеты. Опять повезло.

— Лариса, а вы давно здесь работаете?

— 22 года.

— А никогда не хотелось уйти? Зарплата маленькая…

— Нет, никогда. Я люблю свою работу.

 __________________

11: 05.  Ребёнок без сознания. Упал в магазине.

Водитель включает «мигалку», и мы на полной скорости несёмся через весь город. Никто так не знает Петрозаводск, как водители скорой помощи! 12-летний пацан очень бледный, но в сознании, сидит на стуле, вокруг продавцы, прибежали бабушка и мама. И снова я любуюсь работой фельдшеров. За считанные секунды готовы анализ крови, известны давление и состояние сердца. Вроде бы, мальчик вне опасности, ну понизилось давление, мало ли что, может, душно было в магазине? Но врачи доводят свою работу до конца – получив согласие матери, отвозим парня в Детскую городскую больницу:  необходимо обследовать, выяснить причину.

— Пётр, на сегодня машина реанимации укомплектована всем необходимым?

— Ну, как вам сказать, чтобы наше начальство не обидеть? Вот маршрут ралли «Париж — Дакар» можно проехать на «Запорожце»?

— Не знаю…

— В принципе можно! Долго, неудобно, но можно. А можно проехать на «Ладе Калина». А ещё можно на хорошо укомплектованном джипе! Так вот, наша машина – примерно между «Запорожцем» и «Ладой Калина».

— А вам есть, с чем сравнивать?

— Конечно. Я видел финские, шведские машины реанимации. Да и наши парамедики МЧС по некоторым позициям гораздо лучше оснащены!

— Они — как на джипе?

— Почти.

11:50.  Вызов к дедушке, 85 лет. Без сознания. В уме подсчитываю, сколько ему было в 41-ом. Примерно 13. Когда мы приехали – а ехали мы минут десять – дедушка  пришёл в себя. И неизвестно, терял ли он сознание вообще. Как рассказала его 80-летняя жена, он пошёл в ванную комнату и упал. Петр Львович терпеливо беседует с обоими супругами, хотя бабушка плохо слышит, а дедушка почти ничего не слышит.

— Пётр, я знаю, что вы давно и страстно занимаетесь различными военными реконструкциями! Надеваете костюмы, берёте оружие и — в поля! Зачем? Что это вам даёт?

— Нравится. Возможность хоть немного прикоснуться к истории.

А ещё он занимался рукопашным боем и качался в тренажёрном зале. Но это было давно, когда учился на медфаке, и только начинал работать. Сейчас, когда приходит после суточного дежурства, сил на спорт уже не остаётся.

 __________________

 12:40.  Отравление таблетками. В сознании. Выпила 30 таблеток сильных антидепрессантов, они выдаются только по рецепту врача. «Ой, как я травников не люблю», — говорит в машине Лариса. Травники – это те, кто травится, догадалась я.

Промыть не удалось. Отвезти в больницу – тоже. По закону, любое своё действие,  если пациент в сознании, врач может совершить только с его согласия. 41-летняя «травница» категорически отказывается от нашей помощи. Накануне у неё была двойная попытка суицида: перед тем, как выпить лошадиную дозу антидепрессантов, она пыталась повеситься. Об этом красноречиво говорит багровый след на её шее. Неужели мы так и оставим её здесь? Её и заикающуюся подругу, которая  вызвала скорую помощь? Нет, Пётр Львович вызывает другую, «психиатрическую» бригаду. У них единственных есть право спасать, не спрашивая согласия.

— Пётр, а вам бывает жалко ваших пациентов? Вы за них переживаете?

— Я не могу себе позволить это переживание. Им не слёзы мои нужны, а помощь. Хотя бывает — да, какой-то случай сильно в душу западёт. Мы ведь люди.

Впереди у них  ещё 20 часов почти беспрерывной работы.  Тяжёлой, постоянно требующей принятия быстрых и правильных решений. Дай бог им сил!