Вся правда об интимной жизни советской Карелии | Daily
10 лет назад

Вся правда об интимной жизни советской Карелии

Вся правда об интимной жизни советской Карелии

Недавно «Губерния Daily» открыла новую ностальгическую рубрику «10 лет назад». Согласитесь, интересно вспомнить, чем жила Карелия в начале XXI века, какие события обсуждала и чему радовалась. Поскольку наша редакция работает на базе еженедельника «Карельская Губернiя», газеты с почти 17-летней историей, у нас есть доступ к богатейшему архиву отличных материалов и снимков. И сегодня у нас — на редкость занятный материал. Научные исследования доказывают: несмотря на строгие нравы, вопросы секса всегда живо интересовали жителей республики. Об этом — в статье «Интимная жизнь советской Карелии».

___________________

«Интимная жизнь советской Карелии»

Опубликовано в газете «Карельская Губернiя», 05.03.2003

Когда заходит речь о любвеобильных народах, тут же вспоминают французов, итальянцев, греков. Жители Карелии почему-то приходят на ум в последнюю очередь. Живем на Севере, очевидно, поэтому и считаемся спокойным народом, до радостей секса не падким. Однако научные исследования, не предававшиеся широкой огласке, позволяют взглянуть на интимную жизнь русских Карелии под несколько другим углом.

Статья карельского ученого-этнографа Константина Логинова «Элементы «порно» в народной культуре русских Карелии» была опубликована в научном сборнике «Эрос и порнография в русской культуре», изданном московским научно-издательским центром «ЛАДОМИР» тиражом всего в 800 экземпляров. Поскольку купить эту книгу практически невозможно, «Губернiя» попытается донести до читателя ее содержание.

Строгие нравы

В русской Карелии еще в 1930-х годах сексуальная распущенность была предметом острого общественного осуждения. Однако еще в XIX веке в общую картину не вписывалось поведение незамужних девушек и даже части женщин из деревень, расположенных в непосредственной близости от Мариинского канала: общение с многочисленными заезжими купцами, а также с бурлаками, прибывавшими сюда на время тяги судов по каналу, сделало свое дело. До наших дней среди сегозерских карелов сохраняется поговорка: «Самые лучшие кони — в Шуньге, самые красивые девушки — в Селецком, а самые нежные б… — в Юстозере».

Свобода сексуальных нравов проникала в деревенскую действительность и через местных представителей, с малолетства отдаваемых в «бурлаки», то есть на обучение разным ремесленным специальностям в Санкт-Петербург. По сведениям экспедиции 1931 года в Заонежье, земляки подозревали в добрачной утрате невинности вернувшихся из городов. На отданных с детства в «бурлачество» девушках деревенские парни не женились, деревенские девушки не шли замуж за «бурлаков». Нормой было сохранять целомудрие как у девушек, так и у парней до дня венчания. Вкусившим «запретный плод» до брака не полагалось венчаться в церкви. Парня, утратившего невинность до брака, начинали сторониться даже его лучшие друзья.

О сохранении или утрате невинности девушкой парни пытаются судить по тому, как она сидит, как держит коленки: если вместе — значит, девушка. Эту, с позволения сказать, «примету» некоторые пытались использовать, чтобы прикинуться девушкой и выйти с помощью уловки замуж. Переход из разряда незамужних «девок» и «молодух» (то есть недавно вышедших замуж) в «бабы» определялся в прежние времена моментом рождения ребенка.

Вся правда об интимной жизни советской Карелии

Сексуальное созревание

Момент физиологического созревания, когда девочка вправе причислять себя к девочкам-подросткам, определялся в крестьянской традиции наступлением у нее первых месячных. Когда-то след от «красок», оставшийся на юбке, служил своеобразным пропуском на первую в жизни девушки «беседу» (посиделки молодежи). Его предъявляли парням, стерегущим у входа, для чего приподнимали или отводили в сторону передник, прикрывающий пятно.

Переход из подросткового состояния в юношеское определялся у мальчиков моментом первого непроизвольного семяизвержения. Товарищам об этом сообщалось с гордостью, но в иносказательных выражениях, типа: «Я сегодня ночью во сне обтрухался» (вариант — «Сегодня ночью белого медведя во сне увидел!»). В стопроцентного мужчину юноша превращался только после того, как у него «дорожка к теще прорастет», то есть сомкнется на животе ток волос, опускающийся с груди вниз и поднимающийся от лобка вверх. Считалось, что только после этого его семя становится «опасным» для любой девушки или женщины.

Сельские эротические игры

Вступление в половую связь с девственницей практически всегда предполагало у русских Карелии последующую женитьбу. Мало того, еще в начале 1930-х годов жениться был обязан тот, кто всего лишь начинал отбиваться от общей толпы парней и девушек, чтобы прятаться и «обжиматься» по углам со своей девушкой. «Обжиматься» и целоваться можно было вволю на зимних молодежных беседах, на которых предполагался номинальный присмотр со стороны взрослых. Во время летних сельских праздников парочкам разрешалось выйти на недолгий срок за деревню посекретничать в уединенных местах, называемых в Пудожье и Заонежье «шупниками».

В Пудожье, кроме того, девушка имела право летом приглашать парня на ночь на сарай «каровать» (слово и сам обычай заимствованы пудожанами от карелов), то есть обниматься и целоваться под присмотром младших братьев и сестер. На другой день пудожанка могла пригласить каровать другого парня и так далее — все для того, чтобы повысить свою «славутность», но ни в коей мере не расстаться с девственностью. Стоило немного отклониться от нормы, не говоря уже о нарушении запрета, как сельское общество начинало настаивать, чтобы парень женился на той, на которую бросил хоть какую-то тень.

Вся правда об интимной жизни советской Карелии

Сексуальная революция

Строгость нравов и запрет добрачных связей у русских Карелии продолжали сохраняться до разрушения единоличного крестьянского хозяйства и полной победы колхозного строя. Как только деревенских юношей и девушек начали насильно вырывать из семейной обстановки и посылать на целые месяцы на лесозаготовки в отдаленные от дома местности, добрачные половые связи стали частыми. В лесу, в общих бараках или лесных станах, без надзора родителей, девственность растлевалась достаточно просто. Для девушек утрата ее служила ценой перевода на более легкий труд.

До 1930-х годов как бы вне закона у русских Карелии были дочери «матерей-одиночек»: их удел был тот же, что и у родительницы — работать у богатых людей в услужении, рожать детей от случайных отцов и никогда не иметь мужа. Вдовцы и неженатые «бурлаки» утоляли мужской половой голод на гулящих вдовах и «бурлачках». Особы такого рода в 1920-1930-х годах, по воспоминаниям стариков, пусть по одной-две, имелись в каждой сельской округе.

Время от времени даже деревенские девушки, воспитанные в полной крестьянской семье, оказывались в «интересном положении» и были вынуждены делать подпольный аборт. Плач И. Федосовой «О дочери» посвящен именно такому случаю, закончившемуся летальным исходом. Примерно те же нравственные установки, что и в деревне, довлели над обитателями провинциальных городков Вытегра, Пудож, Повенец. Если говорить в общем, то до 1930-х годов внебрачные половые связи были редким явлением.

Вся правда об интимной жизни советской Карелии

Размер имеет значение

Фаллические культы существовали в разное время практически у всех народов мира. Особо заинтересованные мужским достоинством народы устанавливали взаимосвязь между размерами органа мужчины и его психосексуальными пристрастиями. Так, известная и всеми почитаемая «Камасутра» повествует о четырех типах мужчин в зависимости от размера их пениса. Между прочим, похожая схема классификации с незапамятных времен существовала и у русских Карелии.

Испокон веков жители Карелии считали половой член главным, «данным от Бога», мужским достоянием. По нему их и оценивали.

Альтернативой камасутровским «Шуша» и «Врисхубиа» стала карельская классификация мужского достоинства. Длинный и тонкий издревле назывался в Карелии «хлыстуном», толстый и длинный — «толстуном», короткий и толстый — «коротуном», небольших размеров — кокетливо нарекали «щекотуном», а сверхмалый мужской «отросток» называли забавным словом «шишлик».

Для определения своей группы мужчинам Карелии не нужны были линейки — для этого у них были руки. «Если тонок, а в длину, когда меряешь от «корня» (от живота), больше ладони на головку и более, это «хлыстун». Такой же, но не обхватываемый по толщине большим и безымянным пальцами на сантиметр и более, — это «толстун». «Коротун» — когда имеет длину и толщину консервной банки из-под сгущенного молока или близок к этому (видимо, в те времена, сгущенку разливали в другие банки, потоньше? — прим. ред.). «Щекотун» — когда закрывается полностью ладонью (не выступает над запястьем), а по толщине пусть и с усилием, но охватывается при помощи большого и безымянного пальцев. «Шишлик» — не больше мизинца хозяина». Иметь последний — весьма оскорбительно. За выражение: «С твоим-то шишликом на этой бабе делать нечего» очень легко можно было схлопотать, и не только по шее.

Впрочем, в отношении того, что лучше — миниатюрный «шишлик» или громадный «толстун», у жителей Карелии есть проверенное житием-бытием мнение: «Большой поднять непросто, вот и стоит он у них только раз в месяц. А жены у них в больницы после этого каждый раз попадают, а мужику — и обеды самому готовить, и с детьми сидеть».

У русских Карелии есть примета: мужское достоинство тем больше и длиннее, чем шире и длиннее ступня мужчины. В народе рассказывали историю о вдовушке, которая, прознав про эту народную мудрость, зазвала к себе в гости и соблазнила замухрышку-солдатика, проходившего каждое утро мимо ее окон в сторону почты в огромного размера растоптанных солдатских сапогах. Действительность, согласно этому народному анекдоту, превзошла все самые смелые ожидания вдовушки. Придя в себя, она дала парню денег, чтобы тот купил себе сапоги еще на несколько размеров больше. О мужчинах сексуального типа вроде этого солдатика русские Карелии говорят, что такой «весь в корень ушел».

В юном возрасте обладатели «хлыстунов» и «толстунов» задирают нос перед владельцами более мелких членов, в зрелом же возрасте всеобщее мнение таково: «Размеры не имеют существенного значения, лишь бы он стоял хорошо».

Вся правда об интимной жизни советской Карелии

Сексуальные консерваторы

В сексе русские Карелии были консерваторами. Поза сзади, по народным анекдотам Заонежья и восточного Обонежья, — это мода, изредка заносимая в крестьянскую среду барами-помещиками или приезжей сельской интеллигенцией. Традиционная сексуальная установка исключительно на позу лицом к лицу была столь сильна, что женщина, соглашающаяся на позу сзади, в глазах других женщин, да и многих мужчин тоже, — это обязательно гулящая женщина. Хуже таковой может быть только та, что соглашается на оральный секс.

Кстати, по старинным анекдотам оральный секс вообще неизвестен. Даже в среде современного провинциального города Вытегры (как, впрочем, и Пудожа) в те времена «минетчица» считалась куда более распущенной в сексуальном поведении женщиной, чем доступная всем и каждому оборванная городская шлюшка.

Неоднократно бывало, что попытки предложить позу сзади или оральный секс, исходившие от супруга или супруги, вызывали распад семейной пары. А оскорбленная половина рассказывала об этом всем своим знакомым чуть ли не на каждом перекрестке. Еще большим оскорблением в сексуально-интимной семейной жизни в наших краях считается предложение попробовать анальный секс.

Как видите, в былые времена жители Карелии были весьма строги и консервативны в вопросах секса. Сейчас же… А что тут говорить — вам и самим все известно.

______________-

Для оформления публикации использованы работы советских художников

Читайте также

Новости партнеров

Миссия «Губернiя Daily» — быть самым интересным и необычным интернет-порталом. Сайт создан журналистами газеты «Карельская Губернiя».

Архив

© 2011-2018 Губерния Daily. При использовании информации, размещенной на сайте «Губернiя Daily», активная ссылка на материал обязательна

Наверх
Change privacy settings