Чиновница, которая подписывала договор с Решетовой, заявила, что «не в курсе» дела о Сямозере
Daily News

Чиновница, которая подписывала договоры с Решетовой, заявила, что «не в курсе» дела о Сямозере

Татьяна Барсукова
ТАСС / Николай Галкин / ТАСС

Как известно, в скандальном деле о гибели 14 детей на Сямозере есть еще две подозреваемых — чиновницы московского департамента труда и социальной защиты населения Татьяна Барсукова и Елена Семкина. В январе 2017 года против Барсуковой и Семкиной возбудили уголовное дело по части 3 статьи 293 УК РФ (халатность, повлекшая по неосторожности смерть двух или более лиц). Разбирательства, как сообщили в Следственном комитете России, еще идут. Издание «Настоящее время» узнало, что с чиновницами сейчас. Оказалось — всё хорошо.

То, что произошло на Сямозере, многие склонны считать «трагическим стечением обстоятельств», но это так только отчасти, — приводит слова Игоря Заслонова, отца погибшего 12-летнего Севы, издание.

Отец мальчика считает случившееся «примером того, как в России госчиновники уходят от ответственности».

Почему двое взрослых людей вдруг решают испытать судьбу, рискуя жизнями детей, мне непонятно. Эти люди были призваны обеспечить их безопасность, а они повели их на смерть. Но даже несмотря на это, случившееся нужно оценивать как результат преступной деятельности руководства лагеря — и чиновников из департамента труда и соцзащиты Москвы. Несмотря на сотни многолетних жалоб и возмущенные комментарии в Интернете, московские чиновники продолжали отправлять туда детей, а конкурс проводился между Решетовой… и Решетовой, — говорит Заслонов.

Игорь Заслонов, мальчик, Сямозеро, суд

Игорь Заслонов, фото из личного архива для «Настоящего времени»

Следователи обратили внимание на московских чиновниц после цепи событий: все началось с петиции тогдашнего помощника руководителя фракции КПРФ в Московской городской думе, а ныне заместителя директора департамента Минкомсвязи Юрия Урсу. Чиновник обращал внимание на то, что в техническом задании на организацию отдыха детей были ограничения, которым соответствовал только победитель аукциона — Парк-отель «Сямозеро». Также в документации закупки были перечислены программы обучения Парка-отеля «Сямозеро». Урсу заявил, что тендер был изначально фиктивным, и руководство департамента об этом знало — везде стояли подписи Барсуковой.

После этого Центр антикоррупционной политики «Яблока» обратился в ФАС, потребовав проверить электронные аукционы департамента соцзащиты, которые выигрывала компания ООО «Парк-отель «Сямозеро». Московская ФАС проверила шесть электронных аукционов, объявленных столичным департаментом соцзащиты, обнаружив в них признаки преступления по части 1 статьи 178 УК (ограничение конкуренции). Следователи подтвердили картельный сговор: в его результате ООО «Парк-отель «Сямозеро» получило 68,4 млн руб. прибыли. ФАС также направила материалы проверки в петербургское отделение Следственного комитета, откуда материалы передали в Главное управление СК по расследованию особо важных дел.

Следственный комитет России заявляет, что вся информация по делу Барсуковой и Семкиной есть в открытом доступе. Но ее совсем мало. Известно, что в августе 2018 года Басманный суд Москвы в ходе предварительных слушаний вернул уголовное дело прокурору на доследование. Даже родителям погибших детей неизвестно, как идет судебный процесс над чиновницами.

Три года! — возмущается отец погибшего мальчика Игорь Заслонов. — Вот что там можно расследовать столько времени?! <…> Я говорил об этом на суде в Петрозаводске: людям бросили «кость» в виде молодых инструкторов и осужденного фельдшера, а госчиновников отвели «в тенёк», — продолжает Заслонов. — Необходимо установить связь между директором лагеря и ответственными чиновниками департамента. Я уверен: их «сцепка» и была главным мотивом, почему Решетова в момент трагедии запретила вызывать МЧС. Чтобы не привлекать внимания.

Представитель 13 пострадавших семей Наталья Степанова отмечает: обе чиновницы продолжают работать: Семкина — на прежнем месте, Барсукова уволилась, а сразу после возглавила подведомственную организацию — Институт дополнительного профессионального образования работников социальной сферы.

Она стала заместителем директора института, — уточняет Степанова. — То есть фактически пошла на повышение.

Журналистам удалось дозвониться до Барсуковой не сразу. Чиновница явно не хотела разговаривать:

Я ничего не знаю и вопросом Сямозера сейчас вообще не занимаюсь, — сказала она и, перед тем как бросить трубку, добавила: — Вообще не в курсе.

Анна Широких, мама погибшей на Сямозере 12-летней Амалии, признается, что до сих пор не верит в гибель дочери. Самое страшное — это то, какой мучительной смертью дочка погибла:

У меня каждый день такое чувство, будто это произошло вчера, и эта боль теперь постоянно со мной, — рассказывает Анна. — Во что это состояние выльется, не могу знать. Поможет ли итоговый приговор облегчить боль? Не знаю, может, только хуже станет. Я жажду самого сурового наказания для виновных. Слушала слова подсудимых в суде — и волосы вставали дыбом. Они там все сваливают вину друг на друга, не понимаю, как так можно. Столько абсурда и корысти в этом…

Женщина признается, что Амалия им постоянно чудится:

Когда мои дети хоронили Амалию, им было 5 и 9 лет. Сейчас они стали старше и постоянно задают вопросы, почему это произошло. Она была нашей звездочкой, после ее смерти в нашем доме одна тоска и боль. Младшая несколько раз видела ее, мгновениями. У нас вообще дома много странного происходит, для себя мы решаем: это Амалия. Может, с ума сходим..

Сямозеро, дети, погибли

Ксения Родионова

Выжившая в том страшном походе Ксюша Родионова с Амалией дружила. Когда каноэ перевернулись, девочек разбросало в разные стороны. Больше Ксюша подружку живой не видела:

В первые месяцы после трагедии очень сложно было, ночью я видела спящую Амалию рядом с собой, — с трудом говорит девушка. — Я не то, что пугалась, просто старалась не думать. <…>

Девушке уже исполнилось 18 лет, на момент трагедии ей было 15. Но все происходившее с ней в те дни, помнит, как сейчас:

Мы доплыли до берега только к десяти вечера, в шесть утра нас нашли местные. По приезде в лагерь нас осмотрели врачи, но боль я почувствовала гораздо позже, под вечер: оказалось, закрытая черепно-мозговая травма, повреждены позвоночник и шея — меня швыряло на камни. Помню, как во время ужина кто-то из старших пришел в столовую и зачем-то рассказал нам, что погибло больше десяти детей. Начало тошнить, добежала до туалета: меня буквально вывернуло наизнанку.

Мама Ксюши говорит, что дочь до сих пор страдает головными болями и кричит во сне.

Читайте также

Миссия «Губернiя Daily» — быть самым интересным и необычным интернет-порталом. Сайт создан журналистами газеты «Карельская Губернiя».

Архив

© 2011-2019 Губерния Daily. При использовании информации, размещенной на сайте «Губернiя Daily», активная ссылка на материал обязательна

Наверх
Change privacy settings