Егор Сергеев. Интервью в стихах — Daily
Студия 10

Егор Сергеев. Интервью в стихах

Сегодня в нашей «Студии 10» Егор Сергеев. Ему 70 лет, у него семеро детей, он прожил долгую невероятную жизнь. По крайней мере, такое впечатление создается, когда читаешь его стихи. И как удивляются люди, когда узнают, что на самом деле Егору всего 21 год. Учится он вовсе не в Литературном институте, а на медицинском факультете ПетрГУ.

Правда, в активе у него уже есть и поэтический сборник, и премия Рождественского, и многочисленные выступления в Петрозаводске и Петербурге. Но это только начало большого пути. С Егором наши читатели уже немного знакомы — на прошлой неделе в рубрике «Частное мнение»  мы опубликовали его взгляд на работу врачей в России. Это интервью будет не совсем обычным. Чтобы понять, чем уникально творчество поэта Сергеева, поговорим о стихах… стихами.

— Егор, расскажи, с чем связаны твои самые яркие детские воспоминания?

— С семейным общежитием на Анохина. Это были две маленькие комнаты, кушать было нечего, а по соседству жили кришнаиты. Но это время было самым счастливым в жизни.

ДЕТСТВО КОНЧИЛОСЬ

Детство кончилось.
В последних кадрах седьмого «Поттера».
Будто вышел из зала в курточке в минус двадцать.
Машины, скованные во льдах.
Корабли на отмели.
И ты простуженный сразу,
душный какой-то сразу…

Мимо троллейбус, с-работы-взрослыми фаршированный.
И двое рядом. Ему — четырнадцать, ей — пятнадцать.
Стоят за ручки и робко учатся целоваться.
А ты закуриваешь и смотришь в другую сторону.

Детство кончилось.
Пусть зима ему будет титрами.
«Пусть земля ему будет пухом» — звучит убого,
но,
если точным быть,
детство кончилось двумя литрами,
перепутанными с солёным лимонным соком.

Всё неважное раньше — мажется красным валиком.
Мимо общаги-многоэтажки, где ты был маленьким
ходят парочки.
Рядом детки в колясках бесятся.

Детство кончилось.
Твоя мама — твоя ровесница.

Детство кончилось.
Стометровками без разбега
в один прыжок себя донеси.
Save Our Souls кричать больше некому,
сам плати за своё такси!

Днём ли, ночью ли.

Твоя вечная батарея всегда работает.
В чёрном плеере бьют басы.

Детство кончилось.
У тебя на руке часы.
И ты видишь, как обе стрелки пошли быстрее.

Егор Сергеев. Интервью в стихах

— На твой паблик «ВКонтакте» подписаны больше двух тысяч человек. А как же слова Пастернака о том, что «быть знаменитым некрасиво»?

— Мне просто необходим диалог. «Моря внутри» не бывает. Его обязательно должны питать реки. Вот сижу, жду у моря… вменяемых комментариев. Они не обязательно должны быть хвалебными или критическими, это же не суд. Могут быть просто мысли. Но не по поводу того, КАК написано. А о том, ЧТО.

МОРСКОЕ

Это летит от меня к тебе на огромной скорости,
как по проложенному метро между двух сердец.
Как поцелуй из нутра в нутро полуночным поездом
по бесконечной двойной сплошной серебристых рельс.

А мы всё ходим вокруг да около, пьём да щуримся.
А мы всё спорим, как будто бог — не один из нас.
Но когда море пробьёт нам лодку,
волнуясь раз,
мы все замрём в интересных позах и злых предчувствиях.

Сегодня пой со мной! Поджигай эту тишь салютами!
Завяжи нас с тобой покрепче узлом морским.
У всех, кто в жизни хоть раз услышал: «Я не люблю тебя»,
над расколовшейся головою зажёгся нимб.

Вот так сидим мы, и алкоголь вперемешку с ладаном.
На крыше каменного высокого маяка.
А мир стоит, окружённый тёмной морской прохладою.
И наши нимбы суда увидят издалека…

egor2

— У тебя много стихотворений о Петербурге…

— Это мой любимый город. Чувствую себя в этом городе, как дома. В Петербурге (слово «Питер» я не люблю) есть много талантливых молодых авторов, с которыми я общаюсь. Недавно, через Skype смотрел клубный концерт одной из них – Виктории Манасевич.

ПЕТЕРБУРГСКОЕ

Этот город — главный христов апостол,
распятый вниз головой на Крестовском острове.
Ласкающийся Невой о холодный воздух.
Проспектов ладони каменные раскрыл.

Я шёл и замёрз. В метро себя метко бросил.
И вдоль по подземным венам исползал поездом
сотни миль.

Искал тебя среди книжных киосков,
голосом звал.
В толпе на меня смотрели неодинаково,
когда красными стенами станции «Маяковская» я размахивал,
будто флагами.

Появись же, моя единственная, найдись.

Я в своём бесконечном поиске себя выцарапал,
изгрыз,
пока жизнь растекалась в полосы
сверху вниз…

Может видел тебя нечаянным скользким взором,
когда стояла и обнималась
весной
с Исакиевским собором?
Может приснилась хоть раз «Авроре» помимо вечных ночных кошмаров?
Или на Невском хоть раз с тобою
одним и тем же дышали паром?
С одним и тем же фонтанным боем соприкасались ладони рук?

Ответь.
Я поездом запоздало смыкаю круг.

Подо мной любовь пролегла металлом.
Надо мной оттаивает помалу
огромный
каменный
Петербург.

БУДДА

Виктории Манасевич

Изнывая от чувства собственной
бесполезности,
не смиряясь с невыносимостью данной
плоскости,
не считаясь с непроходимостью данной
местности,

нам с тобою ещё не раз попадать под лопасти.

Нам с тобою ещё тянуться, расти,
мы сцеплены.
Чуют жители, как от кожи
несёт пластмассами.
Лишь бы только не одному,
единица в степени

положительной — безнадёжно равна сама себе.

Нам искать тишину, куда бы
её не прятали.
Да бросая монету, верить
в ребро, как в чудо.

У тебя из под светлых век проступает Будда,
восседая спокойней камня собственной статуи.

Егор Сергеев. Интервью в стихах

— Какой поэт мог бы точнее описать то, что сегодня творится в мире?

— Бродский. Его стихи становятся актуальными только сейчас. Он тогда писал для сегодняшнего дня. Но, честно говоря, от разговоров о Бродском я уже начинаю уставать. Не от его гениальных стихов, а именно от бесконечных рассуждений о нем.

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ РОМАНС

Вышел в город в начале мая.
Вижу ночь, до сих пор не белую.
Тень за мною бредёт, хромая
чёрной толстой подошвой левою.

Свет фонарный прелестен в полночь.
Нежной дымкой дома припудрены.
Месяц — старый предместный сторож
держит финку в кармане внутреннем.

Каждый, кроме него, повинен
в том, что суть у провинций — мёртвая.
В нашем доме в любой квартире
есть, к кому обратиться с: «ёб твою».

Где-то город прибрежен, смугл,
точит кромки камней у пристани.
Где-то «скорая» режет угол
в очной гонке с сердечным приступом.

Время губит идеалистов.
Бьёт скулой об асфальт романтиков.
В сером кубе самоубийца
включит газ, не поставив чайника.

Первый метр даётся с боем.
Дальше — проще. Вернее, помнишь как.
Вера — это когда с собою
всюду носишь два тонких томика.

Дружба — это когда и ночью
есть, куда без звонка и выписки.
Нужно выскоблить в грязный почерк
между рёбер щемящий Лиговский.

Нужно щуриться и стучаться
в души. В чинные окна. Помните:

то, что улица — чай, не Франция —
не причина подохнуть в комнате.

egor3

— А творчество кого из сегодняшних поэтов будут когда-нибудь изучать дети в школах?

— Веры Полозковой. Может быть, не в школе, а в вузах… Но в историю литературы она войдет точно. Она очень хорошо чувствует наше время, умеет говорить в контексте настоящего. Поэтому, наверно, так популярна.

ОЗВЕРЕТЬ

…но чем дороже и ближе Вера,
тем реже давишь на тормоза.

И мы с тобою — два хищных зверя
с бесценным даром смотреть в глаза.

Мы чуем в воздухе среди вони
на пепелище знакомый тон.

И ходим, ищем друг другу ровню.
И не находим.
И не найдём.

И так останемся. Все довольны,
никто не счастлив.
Один-один.

Там, где орут и плюются кровью,
там мы наверно нужнее им.

Мы скоро вымрем. Нам лишь осталось
сфотографироваться и спеть.

Но я смотрю на тебя…
И скалюсь.

Ты так красива.
Что озвереть.

— Тебе интересно было бы посмотреть на себя лет через 20?

— Любопытно, конечно. Ужасно, если вдруг я неизлечимо болен или сижу в тюрьме. Но хуже всего будет, если не изменится ничего, и я буду жить там же и так же.

ОЧЕРЕДЬ В КОНСУЛЬСТВО

Это не жизнь, а её поддержание
аппаратом искусственной вентиляции
лёгких.
Открытое содержание:
глава первая — подростковая мастурбация,
глава вторая — рабочая суматоха.

Теплом родительским обогретые
душки детские
забрали в каменную общественную могилу.

Это не жизнь, брат, это — фальшивая индульгенция,
полученная у священника-педофила.
Это не жизнь, брат.
Потоки бреда заполнят площади
людских умов, потеснив стихи Золотого века.
А в кругосветное
на заведомо дохлой лошади
не уехать.

Не потому ли не скачет гоголевская тройка?
На никотине зависли кони и впредь не бросят.
Есть только
гей с айфоном,
мужик с шансоном
и дура с чёлкой.
Эта стабильность — почти как смерть,
но звучит как лозунг.

Это ни капельки не талант — описать убожество.
Товарищ царь и премьер-министр, простите раз ещё.

Но я, пожалуй,
предпочитаю очередь в консульство
очереди на кладбище.

egor5

— Чего ты больше всего боишься?

— Если честно, абсолютно всего. Потому что больше всего пугает само ощущение страха.

СТРАХ

По-dead’ски смешны ваши «Ох» и «Ах»
по ужасам в кинотеатрах.
Платить-то зачем?
Настоящий страх
всегда
раздают
бесплатно.

Настоящий страх — это пуля с бритвой,
а ты
совсем
молодой ещё.
Настоящий страх — это дрожь молитвы
в приёмнике «скорой помощи».

Настоящий страх не в «разбитом сердце»,
не в ванильных позорных коликах.
Настоящий страх — это смерть младенца
на руках у отца-алкоголика.

Настоящий страх неприятен,
дамочки.
Одиночество в нём — стихия.

Настоящий страх — это собственной бабушке
купировать
приступы аритмии.

Настоящий страх не в плаксивых строфах,
что в «контактике»
тыщи
мацают.

Настоящий страх —
это авиакатастрофа,
когда в списке ты ищешь
мать свою.

Настоящий страх — он в морщинах-кочках
возле век
поперёк
срисован.
Настоящий страх — это три часа ночи.
Восьмилетняя дочь
не дома.

На твоих молодых озорных висках
он ещё отразится
проседью.

Настоящий.
Животный.
Кинжальный.

Страх.

Отразится.

Храни нас,
Господи.

egor6

— Трагедия или комедия?

— Трагикомедия. На мой взгляд, это лучший жанр.

ПОЛУУЛЫБКИ

Между тем, чем мы стали
и тем, чем были —
долгий путь отрицания ревности как преграды.

Сансару, как прежде, крутят
колёса автомобилей,
передвигающихся по МКАДу.

Оглянись, дорогая. Те, кого мы любили,
больше не смотрят на нас,
не смотрят на нас
с досадой.

Мы, женщин себе выискивая с изъянами,
мужчин — с гладко выбритой головой,
живём,
взаимозависимые,
взаимонезаменяемые,
по разные стороны кольцевой.

Не наглотались предметной пыли,
холодной стали, живя не с теми.
Вот только жаль одного совместного фотоснимка.

А между тем, чем мы были
и тем, чем мы стали —

время,

превращающее печали в полуулыбки.

Егор Сергеев. Интервью в стихах

— Любимый знак препинания?

— Точка. Я не понимаю, зачем нужно многоточие. Оно предполагает недосказанность. Но даже если текст предполагает продолжение, в многоточии смысла нет. Это как мягкий знак ставить после «щ». Зачем подчеркивать очевидное?

МНОГОТОЧИЕ

Все слова состоят из букв.
В телеграмме не больше трёх
или даже не больше двух,
что рождает переполох

и с лица выдувает грим.
Есть всего лишь одна строка.
А в строке: «Я тебя»
за ним —
тчк
тчк
тчк

— О чем людям пора перестать говорить?

— О поэзии.

P. S.

ЖУРНАЛИСТЫ

Я знаю, о чём говорю. Журналисты —
особая каста.
Расплывчатый ракурс. Ксива с оттенком «Пресса».

Приходят
брать интервью. Скорпионье: «Здрасьте».
С улыбкой Киану Ривза рассевшись в кресле.

Наш город — позорный столб, и не смейте спорить.
А это — лишь способ быть
молодым и сильным.

Редактор хохочет в лоб, имиджмейкер вторит.
Вы в двадцать
при норме в треть прошли половину.

Вы пьёте по чашке кофе за разговором.
А завтра в чужие двери стучится правда.
По правую руку — волк,
по левую — ворон.
Ещё один острый берег, где вам не рады.

Ещё один пункт на карте, где вам готовы
и пуля,
и гонорар, и морская миля.

Я пью за вас ром,
Пираты Свободы Слова.

Я пью за вас,
троекратно желая штиля.

Фото из личного архива Егора Сергеева.

Читайте также

Миссия «Губернiя Daily» — быть самым интересным и необычным интернет-порталом. Сайт создан журналистами газеты «Карельская Губернiя».

Архив

© 2017 Губерния Daily. При использовании информации, размещенной на сайте «Губернiя Daily», активная ссылка на материал обязательна

Наверх