«Вы нам доверьтесь, мы врачи»: родителей двухлетней Вероники, умершей в больнице Карелии, рассказали Первому каналу, что происходило в больнице

Вышел эпизод программы «Человек и закoн» на Первом канале про двухлетнюю Веронику Куминову, которая умерла в больнице Костомукши 13 февраля. Отец и мать малышки рассказали, что не находят себе места и корят друг друга за то, что не настояли на своем и не добились от врачей должного внимания к состоянию здоровья двухлетней дочки. Врачи просили родителей довериться им, а в итоге девочка умерла через 10 часов с момента поступления в стационар. В какой-то момент медики дали матери совет развлекать больного и перепуганного ребенка. Причины смерти родителям не назвали даже предварительной. Сейчас cемья хочет лишь одного: справедливости.

— Я, наверное, себя, никогда теперь не прощу за это. Что я просто уехал. Я не добился там того, чтобы кто-то что-то стал делать, — признался отец Евгений.

Отец рассказал, что у Вероники была явная дыхательная недостаточность: кожа девочки синела, а сатурация была низкой.

— Я говорю: «А вы вообще, ну, мерили сейчас сатурация какая?». На что мне ответили: «Вы знаете, мы здесь врачи, и мы решаем, когда мерить сатурацию, а когда нет». Вы нам доверьтесь, мы врачи. Вот если вы читаете интернет — это надо дома лечиться. А вот вы нам доверьтесь.

Кадры из программы «Человек и закoн» на Первом канале

Доверились. Спустя всего 10 часов с момента поступления в стационар Вероника умерла. Самое ужасное, что диагноз был самый простой: ОРВИ, ларенготрахит и стеноз гортани второй степени, но девочку все равно не смогли спасти.

— Ребенок ходил своими ногами — здоровый ребенок. Да, ОРВИ, да стеноз. Но так не может быть! Это же больница. Просто в тот момент я отказывался понимать, что происходит.

Приступы удушья у Вероники начались ранним утром 13 февраля. Родители тут же вызвали на дом участкового врача.

— Она сказала: «Я ещё в поликлинике. Ждите, я приду», — вспоминает Евгений. — И я предложил: «Может, мне за вами подъехать? Ну, чтобы это было быстрее? Вас подвезти.» Она сказала: «Нет, не надо». Потом жена мне там говорит: «Давай, может, мы сами туда приедем, может, снимок там сделаем или ещё что-то». И я это тоже проговорил. Я чётко это помню. Говорю: «Может, мы тогда к вам туда приедем? Может, вы там нас посмотрите? Или там снимок какой-то надо сделать?». «Нет-нет, не надо, ждите, я приду».

Кадры из программы «Человек и закoн»

Ближе к концу рабочего дня участковый врач-педиатр пришла и довольно поверхностно осмотрела девочку. Не выявив ничего страшного, она выписала несколько дополнительных лекарств. Сиропы, свечи и другие лекарства не помогали. Малышку продолжили мучить приступы удушья. Тогда обеспокоенные родители вызвали «скорую».

Мать Вероники Виктория рассказала, что в тот день в отделении было всего пять человек, но при этом врача никто не мог найти. По словам родителей, на месте не оказалось дежурного врача — за ним отправляли машину. Когда врач все же появился, то он направил ребенка с астенозом гортани второй степени в обычную палату, где даже не было подачи кислорода.

Уже уволенная врач-педиатр с 34-летним стажем Наталья Алексеева в своем время наблюдала маленькую Вику — мать Вероники. Когда женщина увидела знакомое лицо, то немного успокоилась, положившись на опыт с детства знакомого ей специалиста.

— Она просто зашла в палату, через футболку нас послушала, спросила вес и ушла. Думаю, может так надо. Ну что-то сейчас она скажет делать. Медсестра заходит и говорит: «Делайте ещё ингаляцию». Мы выпили сироп амброксол, и нам дали ещё капли цетиризин, — говорит Виктория.

Кадры из программы «Человек и закoн»

Приступы удушья никуда не исчезли и вскоре малышка вновь стала задыхаться и синеть. Вместо адекватной помощи матери дали совет развлекать больного и перепуганного ребенка.

— Буквально около часа у нас удалось немного отдохнуть. И опять резкий скачок. Она опять с синими губами делает вдох и не может вздохнуть. Я её хватаю, забегаю к медестре, говорю: «Сколько это будет повторяться?» Говорю: «Что?» Я говорю: «Может быть, нам кислород, что-то нам сделать?». Ответ: «Я без врача ничего сделать не могу». Я говорю: «Врача зовите». «Я не могу врача. Вам сказали больше ничего нельзя, сказали только ночью ингаляцию одну можно будет сделать, а сейчас развлекайте, ходите».

Врач-терапевт Алсу Загирова заявила в передаче, что при остром абструктивном ларингите прогноз благоприятный при своевременной интубации и интенсивной терапии. Как действовать в экстренных случаях, если пациент задыхается, рассказывают не только в вузах, но и в профессиональных медучилищах.

— Летальность там минимальная. В первую очередь это гормональные препараты вводим согласно возрастной дозировки: будесонид либо преднизолон. Далее оцениваем эффективность по сатурации по общему состоянию. Если нет эффекта, то переходим к следующему этапу — это интубация трохеи.

Кадры из программы «Человек и закoн»

Мать вспоминает, как схватила задыхающегося ребенка и побежала к врачам.

— Я её подхватываю, и она делает последний вдох и всё. И я выбегаю из палаты и кричу при этом, говорю: «Помогите!» — кричу, кричу на всё отделение. И никого нету, ни на посту справа, ни слева, никого нету. Напротив из палаты выходит соседка, которая всё это время видела всё. Она спала и криками я её разбудила. Она выбегает, говорит: «Что, никого нет?» Я говорю: «Нет». И она начинает тоже кричать уже: «Помогите вы им!».

Только после этого в отделении появились медики, прибежали и реаниматологи, но в полной растерянности и с пустыми руками.

— При мне выходит работник из реанимации и говорит: «Слушай, я не могу там дозвониться. Сходи, разбуди, там медсестру в ИТАРе, чтобы она взяла детский чемоданчик и пришла сюда».

Отец рассказал, как примерно 20 минут реанимировали ребенка непрямым массажем сердца и ненужной кислородной маской, но не интубировали. Около 5:00 утра родителям сухо сообщили, что было сделано всё возможное, но девочку спасти не удалось.

— Причины смерти у нас нет почему-то, даже предварительной. Никакого заключения. Вот. Вот медицинское свидетельство о смерти предварительное: «По результатам вскрытия причина смерти — неуточнённая причина смерти.» Ну, так не может быть.

Кадры из программы «Человек и закoн»

По мнению медицинского юриста семьи, уже уволенные и ещё действующие врачи и медперсонал больницы, дежурившие в ту самую смену, делают всё, чтобы избежать наказания по более суровой статье за халатность, по которой виновным грозит до пяти лет лишения свободы. Семья Куминовых вместе с юристом сейчас добивается проведения независимой медэкспертизы в другом регионе, как можно дальше от Карелии и соседних областей, чтобы точно исключить любое вмешательство.

На это дело уже обратил внимание глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, который затребовал доклад о ходе расследования. Семья хочет лишь одного: справедливости.

— Не должно быть так, чтобы здоровые абсолютно дети без каких-либо там заболеваний. Просто умирали в лечебном учреждении в 2026 году, в 21 веке. Ну, так не должно быть.

Напомним, медицинский юрист, занимающаяся делом смерти двухлетней Вероники Куминовой в больнице Костомукши, сообщила, что в медицинских документах изменена дата смерти девочки. Малышка умерла 14 февраля, но на вскрытии отправили сведения, что она умерла 15 февраля. При этом в документах значится, что лечение девочке оказывали с 13 по 14 февраля. Замминистра здравоохранения Карелии Александр Романов заявил, что это была техническая ошибка, которая, по его словам, не повлияет на ход расследования.