Блоги

Этикет горя

Все мы более-менее знакомы с правилами этикета. Нож в правой руке, вилка — в левой. За столом не чавкать и не разговаривать с набитым ртом. В гости прийти с подарком, из гостей — с благодарностями. Врачи соблюдают врачебный этикет. Военные — понятно, военный. А вот траурного этикета у нас нет. Этикета горя, так сказать. Может быть поэтому я так расстроилась, когда мне поведали эту историю.

Ее мне рассказывали с удивлением, граничащим с яростью. «Представляешь, и там, на похоронах Натальи Петровны, она не проронила ни одной слезы! — задыхалась собеседница. — Ни одной! Понятное дело — крёстная умерла, а квартира-то осталась. Она, конечно, типа в трауре была. Но не плакать — это как? Явно тут что-то нечисто».

Я прекрасно знаю и почившую крёстную, и ту, что «не плакала». Друг друга они любили больше, чем кто-либо мог подумать. И то, что молодая девушка, потеряв крёстную мать, не плакала на ее похоронах — на мой взгляд, ни о чем не говорит. Эта потеря отразилась на ней гораздо позже, когда через два месяца врачи диагностировали ей нервный срыв и истощение. Но, по версии большинства провожавших ее крёстную в мир иной, нервный срыв она должна была заработать непосредственно у могилы. Ну, или сымитировать.

На моё счастье, я была не на многих похоронах. Но я видела, как люди бьются головой о гроб, напоследок обнимают покойного так, что с его лба слетает венчик или даже пытаются нырнуть в могилу. На их фоне просто плачущие люди уже выглядят как-то пресно. Не говоря уже о тех, кто прощается с покойным молча, без каких-либо физических проявлений.

Когда мне было 14 лет, умерла моя горячо любимая бабушка. Я до сих пор тяжело переношу эту утрату: мне ее по-прежнему не хватает, мне снятся сны, мне хочется с ней поговорить и вообще, что-то изменить. Но помню, что на похоронах я вела себя странно. Да, я плакала. Да, мне хотелось пойти туда же, куда и она. Но в туалете кафе, где проходили поминки, я долго стояла перед зеркалом, разглядывая свое заплаканное лицо. Красное, затёртое, опухшее. Помню, я размышляла тогда, хорошо ли я выгляжу. Идет ли мне это вообще — так долго плакать. Как, скажите мне, как я могла в то время вообще об этом думать? И показалась бы ли я нормальной тем, кто в это время глотал стопку за стопкой, дабы прийти в себя после потери?

Мой друг пару лет назад тоже пережил большую трагедию. Его товарищ попал в аварию: погиб моментально и неожиданно. Для всей их компании эта новость была шоком. Парни рыдали и глушили водку. В честь погибшего организовывали прощальные концерты, носили траур, снова глушили водку. «Я тоже переживал, — вспоминает друг. — Еще как переживал. Но в кафе, когда для нас с подругой стали перечислять названия и ингредиенты пицц, я зачем-то спросил, нет ли у них пиццы с моим другом. Ну, его же хорошенько порезало в той аварии».

Вся компания потом считала моего друга бесчувственным извергом. А вот психологи поставили бы все на свои места: правил нет. В состоянии стресса нашей голове просто необходимо переключиться на что-то другое: кто-то напивается до собственной полусмерти; кто-то неуместно, но шутит; кто-то часами разглядывает себя в зеркале. А кто-то просто не плачет.

И неизвестно еще, кому хуже.

Яркая Карелия в нашем Instagram