Блоги

Овуляшки и спиногрызы

Первый сильный приступ нелюбви к детям она ощутила на одной из давних встреч выпускников: тогда все нарожавшие подруги спрашивали ее, «когда она уже соберется», тыкали в нее телефонами с румяными щеками на ползаставки, наигранно интересовались ее карьерными успехами. Через полчаса за ресторанным столом собралась целая коалиция мамочек: они даже начали пересаживаться друг к другу, потому что с такими, как она, им, видимо, не о чем было поговорить.

Так она лишилась и нескольких подруг. На встречах с ними она чувствовала себя как на празднике, о котором ее не предупредили: они приходили наряженные, каждая из них сначала хвасталась платьем, которое «давно висит в шкафу, но времени нет никуда выходить», потом они напивались, и разговор перетекал в утомляющий поток про пособия, очереди в детские сады и обновки домашней мебели. Иногда эти монологи разбавлялись историями про нежно любящих своих детей отцов — или козлов, которые этих детей бросили. Другого было не дано.

Потом она стала избегать кафе, куда могли прийти семейные, однако и это плохо удавалось. Любое тихое местечко грозилось превратиться в приемную детской больницы: все дети, находившиеся неподалеку, непременно начинали или орать, или ошалело носиться, или гадить. Она пыталась сдерживаться, не замечать, пробовала даже делать замечания. Иные матери семейств вроде бы и хотели приструнить своих чад, но если не получалось — снисходительно смотрели то на нее, то на них. «Ну вы же понимаете — это дети, — читалось в их ничуть не виноватых глазах. Другие мамашки хохлились, цокали и игнорировали ее просьбы вести себя потише. Лишь когда она рассерженно вставала и, поправив свою деловую юбку, проходила мимо них к выходу, они удосуживались обратить на нее внимание. Она уходила, покачивая красивыми бедрами и мысленно обещая себе никогда больше сюда не возвращаться.

Однажды в транспорте пятилетний забияка обрызгал ее платье томатным соком — она видела, специально обрызгал — он как раз в тот момент ссорился со своей мамой и, желая ей еще больше насолить, кинул пачку с соком в сидящую напротив соседку. То есть в нее.

«Ой, извините, — округлила глаза женщина и резко дернула парня на себя. — Что ты наделал?»

Она сглотнула поднявшийся в горле огненный комок, но виду не подала. Достала бумажную салфетку, обмакнула ее и произнесла: «Тысяча рублей». «Что?» — нахмурилась мамашка. «Тысяча рублей — компенсация за испорченное платье. На самом деле, оно стоит гораздо больше». «Да это же ребенок! — сначала вскрикнула та, с забиякой, а потом, как подожженная солома, друг за другом вспыхнули все пассажиры. — Побойтесь бога!»

Ведь она давно решила — детей у нее не будет. Не потому что фигура или нет подходящего мужчины рядом. Ее мать по-прежнему в хорошей форме, несмотря на троих детей. Любимый мужчина рядом, и им вдвоем гораздо больше нравится гулять и путешествовать, чем стирать пеленки и бегать по врачам. Средства и жилье тоже имеются. Есть все. В том-то и дело.

«Я не скатываюсь в агрессию, — рассказывает она. — Я не детоненавистница, я не высмеиваю других и не призываю не иметь потомства. Я не называю женщин «овуляшками», а их детей «спиногрызами». Я даже терплю и не грублю, когда у меня пытаются выведать, не больна ли я. И я понимаю, что хотеть детей — нормальное желание. Но у меня его нет. Почему другие считают, что я неполноценна? Я счастливее многих. Так отчего же все пытаются доказать мне обратное?»

Яркая Карелия в нашем Instagram