Блоги

Погладить ее по голове

Работай я с пожившими уже людьми — в доме престарелых, скажем — спрашивала бы их, что они понимают под выражением «самое важное». Не о том, чем им так и не удалось насытиться в жизни — любовью, путешествиями, а может быть, даже деньгами. О важном — это о том, что осталось на поверхности памяти, когда остальное давно выпало в осадок. Что по-прежнему написано на полях их главной тетради, пока другое уже зачеркнуто или давно стёрлось.

Это как в фильме: когда кто-то близкий умирает, главный герой обязательно прокручивает в голове ключевые моменты их отношений. Вот она, погибшая уже в аварии, бежит по осеннему полю, а ее рыжеватые локоны плавно танцуют в такт; вот они вдвоем бродят по блошиному рынку и покупают собаку; а тут — ее экзамен по злополучному вождению: она получает заветную подпись, выпрыгивает из машины и несется тебе навстречу, а ты хватаешь ее и целуешь, целуешь...

Или воспоминания давно женатых пар: «Я не забуду ее жёлтое платье — она в первый раз торопилась ко мне, и яркое пятно отражалось в витрине магазина, рядом с которым я ее ждал»; а может — «Раньше он похрюкивал, когда смеялся. Почему перестал? Сама в расстройстве!». Или то, как все вокруг считали твою будущую жену самодовольной и надменной красоткой, а ты, в первый раз обняв ее, почувствовал, как она от волнения втянула живот. И понял — врут.

Какие звуки, цвета, запахи, ощущения мы будем вспоминать, лежа в своей старческой кровати? Что останется там, в подкорке, из множества каждодневных импульсов? Ровное сопение спящего сына; силуэты в окне квартиры — чужой уже и наполненной незнакомыми людьми — но той, где ты вырос; морщинки на подушечках любимых пальцев, когда те после ванны; а может — сирена «скорой», что так невыносимо долго не появлялась из-за угла улицы, но наконец тут — ты только потерпи немного, мама.

Эти ощущения уже с нами. Я почти ничего не помню с детсадовского времени. Но я помню свои, свесившиеся с папиных плеч, ноги в валенках, его улыбающееся «до вечера» и запах нашей нянечки. Не знаю, что у нее были за духи, но даже сейчас, в 25 лет, я по-прежнему чувствую Татьяну Ивановну — в автобусах, магазинах, метро. Ощущение, что сейчас она выйдет ко мне из ниоткуда и спросит: «Алла, почему ты вылавливаешь лук из супа?»

После всех интервью, которые я брала — у знаменитых и не очень людей — я с точностью помню покрасневшие глаза школьницы, которая пришла рассказать мне о своем научном исследовании, а сама за полчаса до этого узнала, что у нее умерла кошка — и не могла произнести ни слова, всё вздрагивала и заикалась. Мы пили чай в школьной столовой, говорили о почившей кошке, а после решили встретиться на следующий день. Статья об исследовании той девочки все-таки вышла, но я не помню из нее ни слова.

Или живешь несколько лет с человеком, планируешь свадьбу, после всё-таки расстаешься, переживаешь — а потом, спустя долгое время, встречаешь его, садишься рядом — и не узнаешь голоса. Вот он тут — всё такой же, даже помолодел как будто — а голоса этого ты не знаешь. Чудеса.

Ученые называют это «психологическим якорем» — определенной ассоциацией, возникающей в каждой эмоционально важной для нас ситуации. Чаще всего люди не могут это контролировать — «якоря» сами появляются и уже не исчезают из наших голов до конца жизни. Однако очень часто даже эти самые якоря не могут удержать нас рядом с тем, что мы с такой нежностью вспоминаем. Как бы всё вовремя успеть...

«Она просила меня гладить ее по голове, когда засыпала, — рассказывал мне один старый грустный мужчина. — Каждый раз я делал это, но не очень-то понимал, зачем. Когда мы ругались, я и вовсе отворачивался к стенке, а она еще долго ворочалась в постели. И вот она уже как семь лет умерла, а я по-прежнему каждый вечер прошу Бога, чтобы он хоть раз позволил мне вновь погладить ее волосы. Хотя бы на том свете».

Яркая Карелия в нашем Instagram