Блоги

Пойдём-ка отсюдова, Михалыч

«Я тут недавно узнал, что сразу два мужика из моего подъезда убили своих жен, — рассказал мне вчера знакомый. – Где-то год назад – первый, совсем недавно – второй. Я-то видел этих женщин: несчастные пропитухи, практически не вылезающие из квартир. Наверняка их еще и годами били – мужья-то им под стать». Я кивнула: «Ну вообще-то в России даже статистика есть: каждые 20 минут от домашнего насилия погибает одна женщина. И это необязательно пропитуха». «Жесть, конечно, — признал знакомый. – Но, если отбросить ахи-вздохи и попробовать разобраться… бабы в том, что их бьют, виноваты не меньше».

Я подавилась и уставилась на собеседника.

— Как это? – говорю. – Не меньше?

— Ну сама посуди: тебя бьют – ты остаешься с тем, кто бьет. Кто виноват? Мужик, что ли?

— Больше – мужик. Потому что типа раскаивается и зовет обратно. Потому что сам же, как и ты, внушил ей, что виновата сама. А потом, спустя время, херачит ее заново.

— Ну так она же выводы не делает. Сначала бросается в полицию – заявление писать, а потом, спустя пару дней, всех и вся прощает.

Об этом я знаю. Да что там, мы все слышали эти истории. Молодой человек коллеги работает участковым. Говорит, только на его участке таких отказниц – больше полусотни.

— Ну, во-первых, у нас вообще нет закона о домашнем насилии – обидчику, считай, вообще ничего не грозит. Во-вторых, русские бабы запрограммированы: плохенький да свой, исправится, сама виновата, да как же я теперь одна-то останусь, все так живут… ну и все такое.

— Ну это уже их проблемы – тут каждый себе хозяин. И ты еще кое-что упустила: обычно всей этой рефлексии предшествует многолетнее тра*анье наших мозгов. Мужика доводят – причем постепенно, выверенно, по мелочам, с особым удовольствием.  Ну, он и срывается.

— Ничего себе, — говорю, — срывается. Одно дело – сорваться и наорать, а другое – нос сломать или сотрясением одарить!

— А знаешь, почему так? Почему так случается? – он с особым удовольствием приподнимается на стуле. – Потому что говорить не умеют! Не принято у нас, мужиков, говорить о проблемах. Как и плакать, жаловаться и прочее. Чуть что – «не мужи-и-ик»! И скажет тебе это в первую очередь твоя же собственная женщина. Знаешь, сколько у меня таких друзей? Вот у них в семье какой-нибудь треш творится, так они до последнего молчат, всё-всё скрывают. Говорить начинают только после того, как их в бар отведешь да бутылку перед носом поставишь. И уж тогда – не остановить! Что сделал он, а что – она, что потом сказала, куда его послала, что сделала на следующий день… Ну ты хоть как-то пытаешься помочь. Но потом-то они все равно возвращаются домой. А там – жены. И все по новой.

— Но ведь психологи же есть, помощь какая-то…

— Нет ничего для мужиков!  — вскипает. – Не-е-т! Да и как ты это представляешь? «Здравствуйте, меня третирует собственная жена»? Кто в этом признается? Вот представляю я себя на сцене большого зала, наполненного мужчинами. И в микрофон такой: «Мужики! Попросить психологической помощи в трудной ситуации – это нормально! Это реально помогает!» А из зала: «Фу-у-у, пид*р! Пойдем-ка отсюдова, Михалыч…» Вот и потом – либо срывы, либо болезни. Почему, кстати, нет статистики, сколько доведенных до ручки мужиков умирает от сердечных приступов? Почему, а?

Ну вот и я не нашлась ответить, почему. Поэтому разговаривать мы как-то и закончили.

А спустя какое-то время я получила от него сообщение:  «Я понял. Люди сходятся неслучайно. Даже те, что в конце концов друг друга убивают. Иногда думаешь: «Вот она – адекватная, красивая баба, а нашла себе такого ушлёпка». А потом приглядишься – не такая уж она и адекватная, если честно. Да и он не такой уж ушлёпок, когда ее рядом нет. Вот тебе и великая загадка».

Яркая Карелия в нашем Instagram