Личный опыт

Чемодан, вокзал, работа! Журналист «Губернiи» о покорении Москвы, работе на федеральных каналах и вечной гонке

А вот сейчас я буду злоупотреблять! Местоимением «я», субъективными оценками  и собственными воспоминаниями. Жизнь больших федеральных каналов и маленьких региональных телекомпаний обросла множеством слухов, сплетен и стереотипов.  Для этого хорошо постарались авторы  сериалов на «телевизионную»  тему и дамских детективов.  Они создали мир, полный блистательных героев, больших денег и таких изощренных интриг, что порой удивляешься: а когда, собственно,  все эти персонажи работают?  На самом деле все куда прозаичней. Ньюс-рум отличается от обыкновенного офиса только размерами и большим количеством мониторов.  В графике не предусмотрены  праздники  и выходные.  Рутины больше, чем ярких событий, а творчества и ремесла  - поровну. Это просто такая работа.

О том, как уехать

Все фильмы о покорении Москвы сделаны по одному шаблону: дерзкий провинциал приезжает в столицу, живет на вокзале, ищет работу, и постоянно терпит какие-то кошмарные испытания. Его грабят грабители, обманывают работодатели, предают друзья, словом, всячески измываются все, кто может дотянуться, но герой  преуспевает. На то он и герой! Среди обычных, не героических людей принято поступать  иначе: сначала ищешь работу в Москве, потом решаешь вопрос с жильем, хотя бы на первое время, и только после этого  машешь  из окна вагона  родному городу. Ничего героического, зато надежно.

О поиске работы

Я не знаю человека, который хотел бы найти работу в Москве и не нашел бы ее. Это гигантский рынок труда, где трудно остаться невостребованным. Вопреки популярному мнению, попасть  в самые известные, и как нам кажется «крутые» компании можно, отправив резюме и пройдя простое собеседование.  Начать работать  на тот же Первый канал или «Россию» совершенно несложно. Рядовых должностей много. Особенно в продакшн- компаниях (студии, призводящие программы для крупных каналов: шоу, документальные фильмы, научпоп и псевдонауные программы).

Гораздо больше, чем выносливых и нетребовательных рабочих лошадок, готовых трудиться по 15 часов в сутки  с одним выходным в неделю. На такую работу многие предпочитают брать провинциалов — пока те не сориентировались на рынке труда. Чтобы зацепиться в столице, большинство соглашается. Им кажется, что это страшно круто: работать в Останкино,  встречать в коридорах телезвезд и осознавать свою причастность к появлению в эфире самого — подумать только! — «Модного приговора» или «Голоса».

Но через несколько месяцев люди понимают, что ездить на работу по полтора часа в один конец, перекусывать бутербродами с дешевой колбасой и получать зарплату, на которую можно снять только койко-место — это не совсем то, о чем они мечтали! Не для этого в столицу ехали! И тут оказывается, что вокруг много более спокойных мест с лучшей зарплатой, да и строчку «Есть опыт работы на федеральных каналах» уже можно вписывать в резюме с чистой совестью. И тогда они   начинают искать более комфортные варианты. А на их место приходят новые. Москва, что бы там ни говорили, все-таки резиновая.

operator

Работать: много, часто, везде...

 О городах и «Городах»

Меня первая стадия миновала —  я сразу попала в информационную обойму. А это означало нормальное официальное трудоустройство, нормированный, пусть и с некоторыми оговорками,  рабочий день, отпуск, больничный. А ещё  — ежедневную порцию адреналина. Представьте себе организм-мутант, у которого все время что-то отрастает. Причем далеко не головы. А что-нибудь другое  прямо на глазах исчезает навсегда. Вот это и есть новости. В моем случае первым местом работы стал  небольшой телеканал, далеко не из тройки лидеров.  И никакого Останкино — здание в самом центре Москвы с совершенно замечательной крышей, известной, пожалуй, каждому телевизионщику. С нее открывался отличный вид на Кремль, храм Христа Спасителя и прочие «открыточные» достопримечательности, и все визитеры считали своим долгом там сфотографироваться.

Официально наше подразделение  называлось  "отдел корреспондентской сети". Но на всех каналах принято другое неофициальное наименование — «Города». В новостной иерархии — место не слишком престижное. Задача «Городов» — получать сюжеты и просто видеоматериалы из любой точки  России, находящейся за пределами Московской области.  Почему-то принято считать, что этот процесс  не требует особого профессионализма, что, мягко говоря, не совсем так. Хорошо, если ты сотрудник крупного канала, у которого в каждом регионе — собственный корреспондент. Ещё лучше, если канал богатый и может предложить приличную сумму за видеоматериал.

Если же нет ни того, ни другого, то именно сотруднику «Городов» предстоит найти в любом месте страны более-менее вменяемого человека с камерой, убедить его отправиться в нужное нам место, снять материал и передать его в Москву.  Но я ещё застала релейные перегоны и передачу через спутник.  Это сейчас почти материалы перегоняют по интернету — видео или сюжет просто выкладывают на сервер.  Как пройти этот путь от заказа до эфира  - твоя личная проблема. Можешь уговаривать, шантажировать, льстить,  взывать к совести, плакать или плясать с бубном. Главное — получить нужный материал к ближайшему эфиру. Не справился — сам виноват. Оправдания и объективные трудности никого не интересуют.

 

ugrozhaet

Оружие редактора — доброе слово.

 О жизни в ритме новостей

Новостные бригады всех каналов  живут в одном режиме: неделю ты работаешь по 12 часов в сутки, следующую неделю отдыхаешь.  На  свободной неделе можно, договорившись с коллегами, чтобы в случае форс-мажора подстраховали,   слетать, например, на Кипр или прокатиться по Золотому кольцу, если кому интересно.  Но большинство не москвичей, конечно, ездило домой. И я тоже — в другом городе оставались родители и дочка, которой к моменту начала моей московской работы было три года, и она ждала меня всегда. Чтобы провести дома лишние несколько часов, приходилось выбирать самые неудобные поезда или летать ночными самолетами. Оказываешься в Москве часов в 5 утра, ждешь, когда откроется метро, и  — на работу. С собой — небольшой рюкзак, не стоит лишний раз демонстрировать дорожные сумки, набор косметики, чтобы нарисовать цвет лица и пачка кофе, чтобы продержаться до конца смены. Когда не выспался, а работы много, лучше не обедать — расслабляет.  Мы не жаловались — сами выбрали такую жизнь. Но спать хотелось постоянно.

kofe

Просто налейте кофе прямо сюда

О лентяях и индикаторах

В новостях каждому кажется, что он работает больше других. Это не всегда так. Просто есть люди, которые честно  пашут  и дико устают.  Никогда не забуду коллегу-исполнительного продюсера, которая в конце рабочего дня от  напряжения начинала плакать. Совершенно беззвучно, без всхлипов,  у нее даже голос не менялся — просто катились по щекам слезы.  По-моему, она их не замечала, а нам было как-то неловко на это реагировать.  Она действительно работала  больше других, но никогда об этом не говорила. Есть другая категория — эти люди предпочитает жить, не напрягаясь. Надо сказать, что на первый взгляд, эти птички божии весьма очаровательны. У них всегда хорошее настроение, здоровый румянец, есть 2-3 часа на обед и время для разговоров, например, чтобы поведать всем желающим о том, как тяжела  телевизионная доля.

И всегда находится  человек, который  сделает их работу и исправит чужие ошибки. И не ради того, чтобы спасти  филейную часть бездельника от заслуженного пинка. А чтобы не сорвать эфир и не подставить отдел.  Очарование исчезает после первого же форс-мажора, сразу становится понятно, кто чего стоит. ТВ — прекрасный индикатор. А камера и вовсе — страшная вещь. При непосредственном общении можно обмануть собеседника — показаться умнее,  интереснее, чем ты есть на самом деле. А видеокамера каким-то образом «раздевает» человека. И если он глуп, истеричен и самодоволен, то в записи или в эфире окажется именно таким.

spit

В конце смены так будет с каждым. Или почти с каждым

 О чужих несчастьях

День может тянуться спокойно и лениво, самым крутым событием окажется визит официального лица или открытие крупной больницы. Но вот на ленту новостей падает новое  сообщение: «Взрыв метана...» или «При заходе на посадку потерпел...», и ты понимаешь, что тебя ждут трое суток кошмара. И не только потому, что в это время будет много работы — почти все трагедии последних семи лет происходили не в Москве. Просто, пытаясь получить такой материал, ты много раз почувствуешь себя стервятником. Потому что именно ты позвонишь и отправишь корреспондента снимать чужое несчастье. Например туда, где поднимают из шахты тела погибших шахтеров. Или в аэропорт, где родители только что увидели в списке погибших имя своего ребенка. Или в дом, куда только что привезли груз 200. И они поедут.

Снимут все, что надо, выложат на нужный сервер. А ты заберешь материал, отсмотришь, отметишь самые выигрышные места: место катастрофы, чужие слезы, обгоревшие документы, первые цветы и свечи, детский ботинок на взлетно-посадочной полосе. Отдашь на монтаж, корреспонденты или редакторы выпуска (райтеры) напишут все, что нужно. И эфир получится. И даже начальство зайдет после выпуска, чтобы поблагодарить. Только расходимся почему-то не глядя друг на друга. За время работы у меня сформировались несколько фобий. Только недавно перестала бояться пересекать железнодорожный переезд в автобусе. А самолетов боюсь до сих пор. Хотя, все равно летаю.

photo b video

Катастрофа всегда в центре внимания

 О ночной жизни и утренних ритуалах

Я любила ночные смены. Переносить их с каждым годом  становилось все тяжелее, но именно ночью ты буквально чувствуешь, как вращается Земля.

00:00 — первый телефонный звонок. Ещё не сняв трубку, я точно знаю, что услышу.  «Душа моя!» — донесется из нее.  Это Аня Евстартова, стрингер  из Петропавловска-Камчатского. Она всегда готова работать и может снять абсолютно все: новый гейзер, сивучей в Авачинской бухте, затопленное судно, закрытую больницу, заметенный бураном город (из подъезда долго выйти на могли,  а так — нормально) и даже добыть каким-то образом у исландских ученых видео облета вокруг знаменитого вулкана Эйяфлатлайокудль. Эта картинка потом обошла все выпуски новостей, а интернет взорвался заголовками: «Канал такой-то показывает...» Канал-то, конечно показывает, но вот что бы он показывал без Ани Евстратовой. Она нас почему-то любила и самое интересное предлагала сначала нам. И лишь после нашей беседы ее знаменитое: «Душа моя!»  слышали редакторы Первого, «России» или НТВ. Кстати, так она обращалась абсолютно ко всем -  много вас  там, в Москве, редакторов, а Аня Евстратова  — одна!

01:00 — Привет, это Людмила, Магадан. Нам тут новую мельницу привезли для золотодобытчиков. Если хотите, видео на моем сервере! -  Людмила Щербакова тоже работает на все каналы. Ее начальство закрывает на это глаза — самый грамотный журналист в городе, может себе позволить. Первый выпуск новостей в 7:00, шеф-редактор придет к 5:00, пока есть время,  надо посмотреть, что там за мельница.

02:00 — Алло, это Владивосток! Я вам митинг обещал, так его не будет — люди не собрались!  — Жаль, конечно, но ситуация совершенно обычная. Пригодится, пожалуй,  Магадан.

03:00 — Девчонки, привет! Это Макс! Сюжет забирайте, я  — на съемки!  — Максим Евсеев из Хабаровска — один из немногих собственных корреспондентов. Человек уникальный, на мой памяти вообще единственный, кто без напоминаний выдавал в день по сюжету. Пройдет год, и новое начальство уволит Максима, чтобы компания могла  сэкономить 30 000 рублей —  такой была его зарплата. А мы станем покупать сюжеты у других корреспондентов - примерно штук 10 в месяц, по 6 тысяч рублей за каждый. Такая вот экономия.

rabotaet

Обычное место работы

4:00 — корреспонденты из Улан-Удэ предлагают только что отснятый ночной бурятский  праздник. А коллеги из Иркутска сообщают о пожаре. Улан-Удэ пока не отвечаю — дождусь ответственного за выпуск,  а пожар сразу прошу перегнать нам  — других катастроф пока нет. Анекдот про шеф-редактора новостей, который услышав об авикатастрофе и 200 погибших, восклицает: «Отлично! есть с чего выпуск начать!» — не такая уж неправда. И это не  вина конкретного человека. Аварии и катастрофы —  уже давно стали это той приправой, без которой телевизионное блюдо кажется зрителю скучным.

5:00 — приходит шеф-редактор: « Хочу вот этот суд из Омска, пожар...,  а пожар уже есть, ну, слушай,  какой-то хилый пожар, ладно, пусть будет! И узнай, сколько погибших в  аварии под Новосибирском. Если меньше пяти, то не берем!»  — действительно, на всех каналах есть неофициальный норматив — какое число жертв делает материал достойным федерального эфира. Мы весьма кровожадны, другие берут аварии с тремя погибшими. Звоню в Новосибирск и Омск.

5:30 — становится нервно. Материал из Омска ждем к 10-часовому эфиру, а вот новосибирскую аварию все хотят сейчас. Мне повезло — местное МВД раздает оперативную съемку. Но перегон идет медленно. Все нервничают, но повлиять на скорость потока редактор «Городов» не в состоянии. Режиссер заходит каждые 5 минут и как-то нехорошо на меня смотрит...

4 odnogo zhdut

Иногда и четверо одного ждут

6:00 - до эфира — час. Появляется редактор титров. Вообще-то, это очень спокойные и грамотные люди. Но и самые креативные персонажи тоже встречаются именно среди них. «А Титов из Иркутска, он Алексей или Александр?» — простейший вопрос заставляет сомневаться и меня. Ещё раз проверяю письмо от корреспондента. «Здесь — Алексей, а почему у вас сомнения?» —  "Да, просто так подумала — вдруг он Александр!" — рвущийся симметричный ответ заталкиваю поглубже. К счастью для титровальщицы наконец-то закончился перегон из Новосибирска.

6:30 — снова появляется режиссер выпуска и смотрит на меня совсем уж нехорошо. А потом рекомендует оторвать руки оператору из Новосибирска. И голову тоже — она ему не нужна. Пытаюсь объяснить: снимали не телевизионщики, а ведомственная  пресс-служба,  авария в области, разбитые машины уже  убрали, посылать туда профессионального оператора смысла нет. Если  материал очень нужен — берите оперативку. Если снято совсем плохо — имеете право отказаться.  "Ладно, но ты их предупреди, чтобы это было в последний раз!"  При этом все понимают, что в следующий раз история повторится,  режиссер поворчит и возьмет материал  в выпуск.

7:00 -  из телевизоров доносятся первые ноты заставки новостей. Можно сделать вдох-выдох  и даже налить себе кофе.

7:10 — Алло, это Борис из Владикавказа. У нас взрыв на газопроводе, если надо — видео на вашем сервере! Только не забудьте отметить, что это мой материал! — Борис Карягин — еще один стрингер-работяга. Сначала снимает, потом спрашивает о деньгах. Его видео мы, конечно, возьмем — пора подумать о следующем выпуске. Кстати, еще праздник из Улан-Удэ не пристроен.

Башня

Останкино. Несколько минут до рассвета

О жизни заразившихся

Телевидение — это вирус. Человек или заражается в первые дни работы, и тогда остается телевизионщиком на всю жизнь, или убегает с криком «Ужас-ужас-ужас!». Образование и жизненный опыт здесь не при чем.  На ТВ не так уж много людей с соответствующими дипломами. Мне довелось работать с прекрасным режиссером, закончившим  медицинский институт. Один  из лучших на моей памяти шеф-редакторов имел театральное образование, другой был историком. Прекрасные журналисты выходили из дипломированных инженеров.  Научится телевидению по-настоящему нельзя ни в одном вузе.

А если уж довелось заболеть, то новости рано или поздно проникнут не только в сознание, но, кажется,  смешаются с клетками крови,  поразят костный мозг и  станут частью ДНК. Редактора корсети можно разбудить ночью и он без запинки перечислит телефонные коды крупнейших городов и разницу во времени между Москвой и всеми регионами. Вместо фильмов он будет смотреть выпуски новостей на разных каналах и все время их сравнивать.  Однажды меня спросили, что я читаю. Начала перечислять: Агапова, Андреянова, Юдину, Мутовкина, он кстати, с каждым днем пишет все лучше.  "А кто это?" — как-то неуверенно спросил мой собеседник. И только тут я поняла, что меня-то  спрашивали о книгах, а я называла фамилии корреспондентов, чьи сюжеты правила в тот день.

teni

От эфира до эфира

О том, что бывает после

На два города я жила семь лет. Выучила наизусть расписание поездов и самолетов моего направления, а некоторые проводники и стюардессы стали узнавать меня в лицо. Научилась путешествовать  с минимальным набором вещей и засыпать, как только тело окажется в состоянии относительного покоя.  Первые три года было легко. А потом стала постоянно возникать мысль: это неправильно! Дочка должна видеть маму не две недели в месяц, а каждый день. С работы надо возвращаться домой, к своей семье, а не к соседям по съемной квартире. Каждое расставание давалось все труднее, но так же трудно было выскочить из привычного круговорота.

К счастью,  в моей жизни появился человек, который помог  это сделать. Я скучаю по телевидению, но не жалею, что сейчас в моей жизни нет информационного адреналина. Уже научилась начинать день с личной почты, а не с чтения новостных лент. Исчез условный рефлекс — уже не кидаюсь к телефону при словах «взрыв», «пожар», «обстрел». Снова читаю книги.   Уже могу досмотреть  фильм, не испытывая желания быстренько промотать его к концу, останавливаясь на ключевых моментах. Я даже перестала смотреть новости, ну, почти перестала. Зато  теперь я каждый вечер возвращаюсь домой и вижу, как растет мой ребенок.   Вот только спать по-прежнему  хочется.

 

Наверх
Change privacy settings
Главные новости в нашем Telegram