Грустное кино
На прошлой неделе умерли два режиссера. Два очень хороших режиссера. Петр Тодоровский и Алексей Балабанов. Тодоровский в последние десятилетие уже ничего не снимал, ему было без малого 90 лет, и к его уходу мы были, что ли, готовы. Его «Военно-полевой роман», «Анкор, еще Анкор!», «Какая чудная игра» навсегда останутся в копилке лучших фильмов российского кино. Балабанов же ушел внезапно, в самом расцвете режиссерской карьеры, и от этого еще более грустно.
Меня когда-то реально ошеломил его «Брат». Какой-то предельной реалистичностью и обыденностью. Нормальностью ненормального. Тем как фильм про бандитов может обходиться без погонь, драк и перестрелок. Тем, как тонко показано губительное влияние войны на психику человека. Тем, как нарочитое отсутствие рефлексии у главного героя способно вызывать рефлексию у зрителей. И еще тем, как органично вплетена в тело фильма музыка «Наутилуса».
Большинство из нас узнали его после двух «Братьев», «Войны» или «Груза 200», но начинал-то он с многослойного, сложного, неисчерпаемого «Замка» Кафки. А если человек начинает свой путь в профессии с экранизаций Кафки и Беккета, это говорит о многом. Он с одинаковым мастерством чередовал массовое по форме кино с элитарным. И даже туповатая, на поверхностный взгляд, черная комедия «Жмурки», по сути, является по-настоящему качественной пародией на целую эпоху нашей жизни. На мой взгляд, единственным неудачным его фильмом был второй «Брат», но именно это кино собрало самую большую зрительскую аудиторию и восторги публики.
«Про уродов и людей», «Груз 200», «Кочегар» — жуткие и одновременно завораживающие своей реалистичностью фильмы. У них много противников. Многие принципиально уходили из кинотеатров, не досмотрев «Груз 200», находя там одну лишь чернуху. Но, правда, напрасно. Закрыть глаза на проблему еще не значит избежать ее. Увидеть и осмыслить ее куда полезнее. А Балабанов своим творчеством помогал нам взглянуть не только вокруг, но и в себя. Обнаружить внутренних своих чертей и постараться отринуть их.
Последнее кино он делал, уже умирая. Зная, что умрет. Фильм называется «Я тоже хочу». Своего рода реквием по самому себе. Прощальный аккорд в творчестве глубокого, умного и, по большому счету, недооцененного художника. В общем, не стало еще одного хорошего режиссера. Грустно.
