Как учить детей с ограниченными возможностями

Когда я обучалась в педагогическом вузе, я, как и многие мои однокурсники, не очень-то собиралась осваивать профессию учителя. Мы хотели изучать иностранные языки, а в нашей республике лучше, чем в педагогическом вузе, их, как известно, не преподают. Вот мы и шли туда с мечтами потом устроиться переводчиками, фирменными представителями, личными помощниками, генеральными директорами. А выходило в жизни немного не так.

В процессе обучения и после серьезной практики мы начинали понимать, что это как бы не шутка была. Психология, педагогика, методика – совсем не посторонние науки, а крайне нужные и значимые в контексте будущей профессии. После вуза далеко не все бежали со своими дипломами в школы, лицеи или гимназии. Более того, не везде нас ждали с распростертыми объятиями. А правильнее сказать, почти нигде и не ждали. Везде есть, были и будут свои Марь Иванны, Снежаны Денисовны и Генрихи Францевичи. Проходили годы, и мы понимали, что научены делать именно это и даже хотим преподавать. Мы шли в школы, и некоторых даже принимали на работу. И вот, май дарлинги, нью тичер ис хиэр!

Эти тичеры, тьюторы, педагоги, педогадины, педобразины кидались в работу, как в бурный океан, заплывая каждый день все глубже и глубже. А там неведанных тайн видимо-невидимо!

Одним из удивлений и неизведанных явлений становилось для многих наличие инклюзивного образования. Повторюсь, в вузе мы особо не придавали этому значения. Ну, есть инклюзия и есть. Это все теория. Это где-то там в Европе, Америке. А у нас-то откуда? Ерунда какая! Мы только выползли из 90-х.

В моей школе не было ни одного ребенка с ограниченными возможностями. У других спрашиваешь, и они такого тоже не видели у себя. Конечно, такие дети были во дворе, в доме, в районе, но все они обучались либо в специальных коррекционных классах, либо на домашнем обучении. Кто был в Финляндии, тот знает, что люди с ограниченными возможностями совсем не ограничены в своих возможностях.

Они везде бывают, везде участвуют, имеют много привилегий и прав и никогда не вызывают удивления. Это нормальное явление. Для них. Для финнов. А для нас первые поездки в середине 90-х навсегда запомнились. Я, конечно, не показывала пальцем, но была удивлена количеству таких людей на улицах, в магазинах, в ресторанах, в образовательных учреждениях. А как у них все предусмотрено для таких людей! И какое человечное отношение общественности к ним!

Инклюзивное образование. Что это такое? А это такое, когда дети с ограниченными возможностями здоровья могут обучаться в простых общеобразовательных учреждениях и классах. Идея заключается в гуманизме, точнее, в развитии оного. Инклюзия зиждется на следующих принципах:

1. Ценность человека не зависит от его способностей и достижений. 2. Каждый человек способен чувствовать и думать. 3. Каждый человек имеет право на общение и на то, чтобы быть услышанным. 4. Все люди нуждаются друг в друге. 5. Подлинное образование может осуществляться только в контексте реальных взаимоотношений. 6. Все люди нуждаются в поддержке и дружбе ровесников. 7. Все обучающиеся могут скорее достигнуть прогресса в том, что они могут делать, а не в том, что не могут. 8. Разнообразие усиливает все стороны жизни человека.

И вот эмпатия дошагала и до нас! Ура! Казалось бы, радоваться надо и чепчики в воздух кидать. Но всегда есть свое «но». Этих «но» даже несколько.

Проблема номер раз. Учителя. Насколько они подготовлены для этого? Приходит молодой педагог трудиться. У него есть рабочая программа, тематическое планирование, конспекты и разработки уроков, желание преподавать и передавать свои знания. Педагог ставит цели, задачи урока, распределяет время, определяет актуальность и выбирает способы и режимы проведения урока. Задача педагога – дать определенные знания за 45 минут. Желательно, чтобы эти знания дошли до каждого. Так думает педагог.

А тут бац, новые стандарты да инклюзивное образование! На самом деле, педагог должен дать возможность каждому ученику дойти до этих знаний самому, учитывая возможности, способности и мотивацию каждого. Вопрос один: реально ли это? Вопрос два: эффективно ли это? Конечно, если главная цель обучения – индивидуальный рост каждого ученика, то, наверное, имеет смысл. А куда деваться от обязательных экзаменов? Как их сдавать?

Да, у Василия имеется прогресс, маленький, но имеется. Это возможно объяснить контрольно-измерительному материалу ЕГЭ или ГИА? А если в классе имеется один или несколько учеников с определенными диагнозами? Не все эти дети могут идти вместе с классом, кому-то нужны индивидуальная беседа, индивидуальное объяснение и индивидуальные задания. Многие учителя работают с такими детьми после уроков, потому как на уроке не всегда, а точнее, редко есть возможность объяснить материал индивидуально каждому. А если педагог немолодой? Работал себе человек, работал, а тут инклюзия нагрянула. Переписывай конспекты, придумывай индивидуальные маршруты, оставайся в школе до вечера, объясняя и объясняя.

Проблема номер два. Родители. Насколько они подготовлены для этого? В вопросе инклюзивного образования родители разделяются на два лагеря. Одни, понимая, что у ребенка имеются проблемы в развитии или физиологические ограничения, идут на психолого-медико-педагогическую (ПМПК) экспертизу, получают диагноз и работают совместно с педагогами. Эти родители знают, что таким детям предоставляются немного другие варианты обязательных экзаменов. Такие родители понимают, что есть планка, выше которой не может прыгнуть их ребенок в силу его особенностей. И это гуманно.

Инклюзия для них – огромная возможность помочь своему ребенку не стать изгоем и добиться своих результатов в жизни. А бывают другие родители. Они упрямо не желают признавать, что их дети могут иметь некие особенности развития. Они-то сами «нормальные»! И любые советы от педагогов или психологов образовательного учреждения в этом ключе воспринимают в штыки. Они почему-то думают, что к их детям будут относиться хуже или это будет клеймо на всю жизнь. Во-первых, наличие диагноза не озвучивается детям. А во-вторых, дети прекрасно видят и знают, кто как учится.

И фразы «дайте я отвечу», «ну, щас начнется», «этот тормоз ещё долго думать будет», «ну, Петя, хорош тупить» учителя регулярно слышат. А раз у ребенка диагноза нет, значит, он должен обучаться по общеобразовательной программе. Следовательно, спрос с него, по идее, такой же. А учителя, которые понимают, что Петеньк слаб, допустим, в математике, поэтому спрашивать его бесполезно, делают Петеньке медвежью услугу.

Ведь Петенька на всероссийском срезе знаний, проверках, экзаменах должен выдать знания хотя бы на удовлетворительную отметку. А родители настаивают: «У нас нормальный ребенок! Это, наверное, вы не так его учите!» После этого Петенька с замученной тройкой не может сдать ГИА с четвертого раза. Кто виноват? Что делать? А имел бы свой «правильный» диагноз, имел бы другие задания на экзамене и сдал бы его на нормальную твердую тройку, а может, и баллом выше. Такие родители мучают своего ребенка, мучают учителей, мучаются сами. Они-то и есть то самое общество, которое относится нетерпимо к людям с ограниченными возможностями.

Проблема номер три. Государство. Насколько оно готово к этому? Благими намерениями дорога вымощена известно куда. Коррекционные школы и классы закрыли. Дорого это, понятно. Придумали другое. Реорганизация, объединение, инклюзия. Как ни назови, а проблема осталась. И все бы ничего, если бы делалось все постепенно. Если бы сначала приняли концепцию, обучили или переобучили педагогический состав в обязательном порядке, провели просветительские беседы с родителями и детьми, выделили дополнительные деньги на этих деток, оплачивали бы педагогам, работающим с такими детьми, премии, например, если бы замотивировали всех участников образовательного процесса.

Работают ли в таких школах психологи, дефектологи, логопеды, медицинские работники? А так на сегодняшний день обстановка в школах следующая. Один психолог на всех, обычные-преобычные учителя, медработника нет, логопеда нет, дефектолога нет, специальной литературы в библиотеке нет, учебных пособий для таких детей нет. Уравниловка. Кто-то из педагогов обращает дополнительное внимание на таких деток, а кто-то — не особо ввиду загруженности, незнания, нежелания. Педагог сам изучает информацию по работе с особенными детьми, хотя его не спрашивали, хочет ли он или может ли он работать с такими детьми. И получается в итоге почти формальность. Но кучу документов предоставить обязаны. И опять круг замыкается только лишь на бумажках. Личные достижения ребенка-то хоть видно из-под этих бумажек?

Проблема номер четыре. Сами дети с ограниченными возможностями. Насколько они готовы к этому? Их спросили? Что они хотят? Развесело и дружелюбно проводить время в школе? А может, поучиться. А может, определиться в будущей профессии. Инклюзия в общеобразовательной школе в большинстве дает возможность социализироваться. К сожалению, этого в жизни не всегда достаточно. Ещё потребуются знания. И умения. Почему обычные дети посещают репетиторов? Не усваивают в классе, не хватает объема знаний, не успевают на уроке развить способности. Зачастую для поступления, а теперь и для сдачи госэкзаменов требуется больше, чем было изучено в школе. А для этих деток тем более! И проблемы же разные: у кого с речью, у кого со слухом, у кого со зрением, а у кого и задержка психического развития. Реально ли учителю охватить класс в 20 человек и ещё парочку индивидуальных за 45 минут?   

И подобных проблем ещё много. А вопросов ещё больше! Идет ли инклюзивное образование в нашей реальности на благо особенным деткам? Не придумали ли очередную аферу? Не играем ли мы все в эту игру? Не жалко ли таких детей? Можно ли так поступать, жертвуя самыми уязвимыми и незащищенными слоями населения?