Личный опыт

«Каждый раз, когда я уходила, начинался дикий плач». Александра стала помогать детям-отказникам, узнав о своем бесплодии

Идея стать волонтером в отделении для отказников одной из больниц Карелии пришла в мою голову несколько лет назад — после того, как мне поставили диагноз «бесплодие». В то время мне казалось невероятным, что кто-то бросает своих родных детей. Какая причина может стать достаточно веской? Воображение рисовало кроватки, заполненные детьми с физическими и психическими отклонениями. Я должна была в этом убедиться. Кроме того, материнский инстинкт требовал от меня гладить, кормить и таскать на ручках хотя бы чужих младенцев.

Малыши, оставшиеся без родителей, первое время находятся в больнице вместе с «обычными» детками — от рождения и примерно до трех лет. К слову, чтобы получить возможность ухаживать за малышами в больнице, надо было сдать ряд анализов. Впрочем, у меня никто не спрашивал справку от психиатра.  А не помешало бы – вспомним хотя бы историю с няней-узбечкой из Москвы.

Впервые я посетила отделение больницы, где находятся отказники до перевода в детский дом, в сопровождении опытного волонтера Елены. (имя изменено. – Прим автора). Несмотря на то, что она постоянно ходила к малышам, медсестры ее встретили довольно холодно. Позже я с удивлением отметила, что персонал больницы далеко не всегда рад волонтерам и воспринимает их не как помощников, а как обузу. Как тех, кто лезет со своим уставом в чужой монастырь.

Конечно, не все маленькие пациенты были отказниками. Находились там и дети из неблагополучных семей. Но все, абсолютно все, выглядели физически и психически нормальными. За весь период моего волонтерства я только однажды видела малыша, у которого было небольшое отклонение – рудиментарный отросток над ягодицами, напоминающий хвостик. Но и этот ребенок был очень мил.

Для начала Елена показала мне все палаты. В первой палате находились малыши от рождения и до шести месяцев – там помощь волонтеров не требовалась. Медсестра сразу направила нас во вторую палату, где были дети в возрасте до полутора лет. При этом строго-настрого запретила входить в третью палату, где лежали ребятки постарше. Объяснила это тихим часом.

Елена рассказала мне об обязанностях волонтера: поменять подгузник, помочь медперсоналу накормить малышей обедом и немного поиграть с ребятами. По ее словам, подгузники в отделении – большая роскошь. Персонал их экономит и меняет довольно редко, потому у многих детей кожа преет и покрывается сыпью. Помогает только то, что иногда неравнодушные люди дарят подгузники больнице – через социальные центры или напрямую. Кормят детей каждый день одним и тем же: суп, картофельное, морковное и мясное пюре, а также компот.

Поначалу мне показалось, что меню неплохое. Однако потом я узнала, что в полгода дети только знакомятся со взрослой пищей – и это вовсе не мясо! Елена предупредила меня, чтобы я ни в коем случае не пыталась подкармливать ребят домашней едой. Рассказала, что одна сердобольная женщина-волонтер стала носить баночное питание ребятам. Ее отругали, а она куда-то пожаловалась. Все это закончилось тем, что волонтерам надолго запретили посещать малышей. «Уж лучше мы просто будем приходить к деткам и играть с ними, чем вообще не иметь возможности как-то облегчить им жизнь», — объяснила мне Елена.

После того как мы переодели всех деток, Елена все-таки решила отвести меня в третью палату, так как ей надо было провести для меня полный инструктаж – в том числе объяснить, как работать с ребятами постарше. Там мы обнаружили двухлетнего ребенка, который стоял в своей кроватке, привязанный к бортику. Елена сразу же кинулась освобождать его, пытаясь выяснить, что произошло. На беду медперсонала малыш довольно сносно разговаривал и сумел объяснить, что его так наказали за мокрые штанишки.

Не успели мы познакомиться с остальными ребятами, как в палату влетела разгневанная медсестра с криками: «Я же вам запретила входить сюда!» А потом пошли какие-то неправдоподобные объяснения: «Вы отвязали ребенка, а у него судороги, он должен находиться в таком положении! Вы нарушили режим!» Но я своими глазами видела диагноз, написанный на бланке над кроваткой: ОРВИ. Не спорю, при высокой температуре бывают судороги. Но я первый и последний раз слышала о таком экстремальном способе лечения. После этого конфуза нам срочно пришлось удалиться.

Справедливости ради скажу, что не все нянечки суровые и неразговорчивые. Многие по-настоящему любят детей, хотя за свою работу получают копейки. Однажды, заметив, что я проявляю особенную симпатию к улыбчивой голубоглазой малышке Настеньке, одна из них не удержалась и вздохнула: «Сироткой она осталась…, — а увидев мой удивленный взгляд, пояснила: — Мать у нее на глазах повесилась. Теперь вот отец оформляет опекунство. Или бабушка. А пока она у нас». На следующий день я попыталась узнать подробности у другой медсестры, но та упорно молчала. Видимо, такие вещи не обсуждаются с волонтерами. А может, и хорошо, что не обсуждаются. Ведь мое воображение снова и снова рисует эту картину: девушка, которая лезет в петлю, глядя на свою дочку, мирно играющую в кроватке… Что может довести женщину до такого? И не виноват ли каждый из нас в том, что это случилось? Кто-то прошел мимо, кто-то презрительно отвернулся, кто-то предложил выпить, кто-то сказал грубое слово…

Еще долго я ходила в больницу к детям, пока в один прекрасный день не случилось чудо. Я оказалась беременна! Так как в больнице приходилось брать тяжеленьких карапузов на руки, чтобы подмывать, я перестала посещать отказников, но с тех пор очень часто думаю об этом важном жизненном опыте. Конечно, очень просто ругать власть, бессердечных медсестер и безответственных родителей, но от этого детям без родителей легче не становится.  Надо отложить все дела в сторону и действовать! Для этого необязательно иметь специальное образование или опыт работы с детьми, ведь малышам не так много надо: услышать ласковый голос, почувствовать чье-то нежное прикосновение, увидеть улыбку и улыбнуться в ответ.

Кроме того, наверное, всем, кто планирует когда-нибудь обзавестись детьми, будет полезно пройти эти бесплатные, но весьма эффективные «курсы». В больнице я научилась менять подгузники, кормить и мыть детей, но главное – я поняла, что они совсем не непонятные существа с другой планеты! В детском отделении были и книжки, и игрушки, и даже бассейн с шариками, который подарили спонсоры. Однако именно там я убедилась, что важнее всего для малышей не материальные блага, а любовь и внимание. Как бы хорошо ни ухаживали за детками, если они оторваны от любящих родителей, в глазах у них будет только безмолвная мольба: «Возьми меня! Прижми меня! Поцелуй меня!»

Каждый раз, когда я уходила из больницы, начинался дикий плач, на который медсестры обычно реагировали сердитыми окриками: «А ну не орать! Дома маме будете жаловаться!» Как будто годовалый малыш мог понять смысл этой жестокой фразы. Особенно было грустно от мысли, что не у всех ребят и мама-то есть…

Александра Гаврилюк

Наш сайт использует файлы cookies, Яндекс Метрику (включая РСЯ) и LiveInternet. На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии «Яндекс», «Медиаметрика» и «24СМИ». Подробнее здесь.

РЕКЛАМА
ООО "ПРОФИ.РУ", ИНН 7714396093, erid: 2VtzqwQet7H
Срочные новости – в нашем Telegram