Личный опыт

Мы рождены, чтобы Кафку сделать былью

Я получил комментарий к одному из моих последних текстов. Смысл этого комментария сводился к следующему: «А чего нам бояться? Пусть нас боятся». Дескать, пускай боятся олигархи, демонстранты, иностранные агенты, предатели и лично, трах-тибидох, Обама, а нам, простым гражданам, любящим свою страну, бояться нечего. А ведь и правда, чего бояться тем, кто исправно платит налоги, переходит улицу на зеленый свет и не имеет лишнего гражданства? Практически нечего.

Ну, вот предположим, вы учитель. Работаете себе в школе, не шалите, никого не трогаете, починяете примус, и тут вас вызывают нм митинг в поддержку германского пролетариата. Ну, или российского президента. Или Крыма. Не важно. Главное, что вызывают. Директор сухо так объявляет: «Явка всем строго обязательна. Завтра с 13 до 14. Проверю лично». А у вас, например, были другие планы. Или, скажем, вы, как профессор Преображенский, не любите пролетариат. У вас идейные разногласия с президентом. Вы не считаете правильным снимать детей с уроков. В общем, вы не хотите идти. Ведь правда, вы не пойдете? Вы не олигарх, не демонстрант, у вас нет лишнего гражданства – вам нечего бояться. Но вот что странно, вы почему-то идете.

Сколько раз я слышал жалобы учителей на то, что их заставили пойти на какой-то ненужный им митинг.

— Позвольте, — возражал им я, — да зачем же вы шли, ежели не хотели? Вас палками, что ли, били? Или грозили уволить?

— Э-э-э, — отвечали свободные, бесстрашные педагоги, — ты не понимаешь. У них столько рычагов влияния. Лишнюю ставку не дадут, все надбавки урежут, будут цепляться по любому поводу. В общем, проще сходить.

То есть боятся. А преподаватели вузов боятся, что их не проведут по конкурсу. Чиновники боятся увольнения. Про военных и вовсе умолчим – у них приказ. Но в конце концов на Руси неисполнение приказа начальника — это уже бунт. Помните, у Салтыкова-Щедрина даже дерзкое стояние на коленях расценивалось как проявление бунтарства. Так что для полного бесстрашия мало не быть против, нужно еще быть за. Желательно громко и активно. Хотя и это не дает полной уверенности.

На днях брал интервью у питерского режиссера. Он рассуждал о национальном нашем характере. О том, что мы несем в себе сложный ген, одновременно включающий в себя психологию и палача, и жертвы. Ведь это наших предков арестовывали и пытали, и это они же писали доносы и унижали друг друга. Лояльность к власти вовсе не гарантировала людям свободы. Человек мог быть послушным и преданным, но стоило какому-нибудь булгаковскому Алоизию Магарычу возжелать вашу жилплощадь, и вы вполне могли лет на 10 стать жертвой ложного доноса. Или Родине вдруг понадобились бы дополнительные инженеры для строительства Беломорканала. В это трудно поверить, но лишить свободы могли просто по разнарядке. «Был бы человек, а статья найдется» – это же поговорка из нашего светлого прошлого, и она никогда не казалась таким уж сильным преувеличением.

В общем, режиссер в своем интервью не добрым словом помянул Сталина и сказал, что сегодня сбываются самые худшие прогнозы. А в ответ на это редактор одного из карельских журналов написал комментарий, в котором уточнил, уж не политикой ли нашего президента недоволен господин режиссер? Мол, как может такая антигосударственная позиция публиковаться в группе Национального театра? И люди театра даже подумывали снять это интервью, потому что страшно. А вдруг и правда нельзя сомневаться в правильности политики президента? Мало ли? Слава богу, не сняли.

Но вот один уральский музыкальный коллектив не пустили с выступлением на международную книжную ярмарку из-за того, что они играли джаз. Они должны были читать стихи под аккомпанемент джазовой музыки, а руководство местного Минкульта посчитало, что сегодня негоже играть музыку вражеской страны. Мол, понимаем, что это бред, но поймите и вы нас. А вдруг нельзя? Страшно.

У Кафки в «Замке» есть эпизод, когда девушка отказала какому-то важному чиновнику в сексе. За это начальство не применило к ней никаких санкций, да и чиновника того больше никто никогда не видел. Но односельчане со страху сами прокляли и ее, и ее семью. Потому что нельзя ведь отказывать начальству. А вдруг оно рассердится и накажет? Может, конечно, и не накажет, но вдруг? Поэтому лучше самим перестраховаться и осудить. Так чувствовал жизнь Кафка в Европе начала ХХ века. Но за последние 100 лет там все-таки что-то изменилось в лучшую сторону. А у нас, кажется, нет. Сколько бы мы ни говорили о своей смелости, мы боимся.

Этот страх врожденный. Мы боимся войны, Майдана, наказания начальства и царского гнева. Мы боимся тюрьмы, милиции и осуждения соседей. Мы впитываем этот страх с первыми глотками материнского молока. Он для нас естественен настолько, что мы не представляем, как без него можно жить. Мы даже не понимаем, что это страх и думаем, что в таком состоянии пребывает все человечество… Ну да. Мы ведь  действительно не понимаем, что это страх.

Наш сайт использует файлы cookies, Яндекс Метрику (включая РСЯ) и LiveInternet. На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии «Яндекс», «Медиаметрика» и «24СМИ». Подробнее здесь.

РЕКЛАМА
ООО "ПРОФИ.РУ", ИНН 7714396093, erid: 2VtzqwQet7H
Срочные новости – в нашем Telegram