О чем говорят мужчины ночью на террасе

Это всего лишь частное мнение. Абсолютно субъективное впечатление от увиденного. Ночная жизнь — это ведь какой-то иной, параллельный мир, в котором человек с дневным взглядом чувствует себя ошарашенным и удивленным. Словно Алиса, провалившаяся в нору вслед за кроликом. Словно Данте, заглянувший в ад, или Гарик Мартиросян, познавший суровый мир оператора котельной. В общем, в «Территории» было темно.

Выпившие девушки тянулись за коктейлями, выпившие девушки колбасились на танцполе, выпившие девушки сновали туда-сюда. В заведении открывали летнюю террасу.

Странно, но всякий раз это какое-то явление. Стоит объявить, что в каком-то клубе, кроме комнатного расколбаса, будет еще уличный, публика бросается на открытие, как советские граждане бросались на югославские сапоги.

— Куда так расфуфырилась, Люся?

— Ты что?! Сегодня же открывается терраса!!!!!

— И че?

— Ваня, ты тупой? Терраса!!!!!!!!!!!!!!!!!

Узкое горло дверей между помещением и улицей кишит телами. Одни норовят протиснуться, чтобы охадиться, другие, наоборот, погреться. Тела извиваются, сталкиваются, скользят и обтекают друг друга. Буквально, форель на выпасе. Лосось идет на нерест. Вдруг чу!

— Мужчина, простите, я могла вас видеть в Майами?.. Полтора месяца назад на пляже в Майами?.. Ривьера Майя… Странно.

— Не обращай внимания, она же синяя, — старый друг кладет ладонь мне на плечо. – Ко мне уже две подошли. Хотели, чтобы я купил им алкоголь.

Удивительно. Я же видел этих женщин днем. Строгие, чопорные, неприступные. Они не встречаются с тобой глазами, а, если и встречаются, то нет в них ничего, кроме холодного безразличия и, может быть, еще слегка презрения. Но ночью они другие. Синие и задорные.

— Привет, парни. И пока. Я на охоте, — хозяин сети магазинов, крепыш с накаченной грудью, словно небольшой тигр, затаился у столба.

Впрочем, на сей раз в глаза бросилась новинка. Кроме веселых девиц подшофе и охотящихся на них пацанов, пронизывающих сумрак огненными линзами своих очей, по углам ютились Байроны. Разочарованные мужчины за сорок.

— Кто все эти люди? – восклицал один, и горькая скептическая улыбка язвила славное его чело. – Зачем они здесь? Зачем здесь я? Зачем всё?

— Александр, рассуди, — взывал другой. – У нас дискуссия. Скажи, а правда, что они все одинаковые?

— Кто?

— Бабы.

Он обводил рукой пространство. В пространстве витали бабы. В смысле, девушки.

— А ведь пройдет 40 лет, и эти же самые девушки будут сидеть у подъездов и кричать вслед их нынешним ровесницам: «Проститутка!». Они будут кубической формы, и из ушей их будет торчать рассада. Как? Как произойдет в них эта перемена?

— А я решил больше на них не тратиться. Вот, как второй малыш родился, я переосмыслил жизнь. У меня спортивная фигура. Они сами должны меня хотеть, — это мужчина в белой футболке делится своими новыми взглядами на адюльтер.

Вот ведь. А раньше я не замечал в мужиках этого философского настроя…

— Нет, старик, согласись, жена друга это уже перебор!

— Перебор.

— Нет, согласись, это перебор. Жена друга перебор! Согласись.

— Да, но это жизнь. И муж подруги жизнь. И все друг с другом это тоже жизнь.

— Все друг с другом согласен. Но жена друга это перебор.

А, может быть, мне все это показалось. Мало ли, что может примерещиться после футбольного турнира и фильма Альмадовара под названием «Я очень возбужден»? Тем более, если на футболе споткнуться о вратаря и выбить себе плечо.