Проститутки и сами виноваты

После истории с Вайнштейном я неоднократно слышала выступления в духе того анекдота про врача: «Хорошо, что у меня такого нет». Этот, мол, их Запад уже загнил окончательно, а в нашей высокодуховной стране нет и никогда не будет закона о домогательствах. У нас, если вы не знали, и домогательств-то никаких быть не может, ибо скрепы.

Женщины у нас, как известно, молчаливы и богобоязненны, а которые не молчаливы, те проститутки и сами виноваты. Напрасно я пыталась объяснить, что в странах победившего феминизма доказать это самое домогательство весьма непросто: любое преступление, как мы понимаем, требует хоть каких-то доказательств. Ха-ха, слышала я в ответ, да вам только дай возможность, вы же всех мужиков пересажаете.

Однако не успел отгреметь голливудский скандал, как аналогичной новостью грянула отечественная Фабрика Грез: журналистки парламентского пула обвинили в домогательствах депутата Государственной думы Слуцкого.

Честно говоря, я была почти уверена, что новость просто не получит никакого развития, но, вероятно, все дело в том, что это были именно журналистки, и коллеги не дали совсем уж замять. Даже сам Слуцкий, наверное, не ожидал, что по такому малозначительному поводу соберется думская комиссия по этике. Есть, оказывается, такая структура в недрах Думы, которая собирается, когда в облико морале депутатов у кого-то возникают сомнения. Не часто, по всему. Тот же Слуцкий наверняка и не слышал о ней до недавнего времени. Впрочем, он оставался совершенно спокоен, потому что никакая комиссия и никакая этика ему, конечно, ничем не угрожала.

Решение специально отобранных для комиссии депутатов и депутаток в принципе было легко предсказуемо. Мероприятия с заранее известным исходом у нас вообще в последнее время популярны. Но дьявол, как всегда, в деталях. В расшифровке аудиозаписи с заседания мне был интересен не результат (зная основной вектор общественного мнения, его было нетрудно предсказать), а аргументы заседателей. Потому что стандартные встречные обвинения жертвы тут не работали, не тот случай.

Вот, скажем, нельзя же было спросить у журналисток, зачем они вообще к Слуцкому пошли. Ясно же, работу свою делали, интервью брали. Вряд ли им можно было предъявить также состояние алкогольного опьянения: Парламент все-таки не ночной клуб. По той же причине отпадало легкомысленное поведение и вызывающий внешний вид. Короче говоря, полный ноблес оближ.

Параноидальная формулировка решения комиссии вполне симптоматична, но лично мне гораздо больше понравилось, как заседатели пытались наощупь определить, к чему тут можно прицепиться. И вот, когда уважаемое собрание совсем было отчаялось, одного из участников просто осенило: «Стоило ли нам эту тему вообще поднимать вот в таком формате и дальше раскручивать эту тему, и дальше делать ее еще более известной?»

И началось: «...я думаю, что непубличное его обсуждение, невынесение всего этого из избы, я думаю, что гораздо более полезнее был бы вообще этот разговор для всех»; «мы здесь все вместе работаем, и я думаю, что мы могли бы этот вопрос урегулировать, скажем так, без излишней публичности»; «...я бы не советовал Фариде развивать этот вопрос…».

Что же это вы, девочки, сор из избы выносите, как бы по-отечески упрекают депутаты. Ни один даже не предположил, что журналистки говорят неправду. Тем более у одной из них даже имеется доказательство в виде диктофонной записи.

Выше я уже говорила о том, что любое преступление по идее должно быть доказано. Если бы у нас домогательство считалось правонарушением, этой записи вполне могло стать достаточно для обвинения. Но невозможно доказать того, чего не существует. Только понапрасну трепать честное имя порядочных граждан.

Только вот знаете что? Замечено, если из избы сор долго не выносить, можно ненароком не уследить, как там, кроме сора, почти ничего и не останется.