Жил-был пес

Эту неоднозначную историю о спасении дворового пса рассказали московские пенсионеры, любители карельской природы Ирина и Вячеслав Ивлевы. Речь пойдет о «деревенском» и «городском» отношении к нашим меньшим братьям, о том, уместно ли их «очеловечивание» и стоит ли чего-то собачья жизнь.

— В Карелию мы приезжали много раз. По состоянию здоровья Вячеславу нежелательно ездить в жаркие края, к тому же нам больше нравится северная природа. А еще нам кажется, организм отлично очищается натуральной пищей, да так, что не нужно никаких санаториев: парное молоко, молодой картофель, свежая рыба, ягоды, колодезная вода. Прибавьте еще деревенскую баню! А природа? Здесь даже можно увидеть серых журавлей! Жаль, что лето в этом году было очень холодным, хотя мы все равно хорошо отдохнули. Если не считать истории про собаку.

Обычно мы приезжаем в достаточно отдаленный район и останавливаемся у кого-либо из местных жителей. Договариваемся о плате за постой. Как правило, выходит недорого. В этот раз сговорились с жителями одного из поселков Беломорского района, Полиной и Петром Емельяновыми. Они держали хозяйство: коровы, овцы, свиньи.

А еще во дворе был сторож — молодой цепной пес, которого звали Демон. Он лаял и кидался на нас. Поскольку нам не понравилась его кличка, мы с первых дней называли его Дёма, Дёмчик, Димас. Проходить мимо него было страшновато, но мы надеялись, что он не сорвется с цепи, тем более хозяин заверил, что она достаточно крепкая.

Все шло хорошо, мы наслаждались отдыхом (не считая туч над головой и холодного воздуха), а потом заметили, что собака занемогла. Она стала вялой, не лаяла, тяжело дышала и ничего не ела. До этого времени мы подкармливали пса, потому как поняли, что тут собакам дают совсем не то, что у нас, в городе: немного хлеба, кашу на воде, помои. Но сейчас Дёмчик не брал даже лакомства.

Когда мы с мужем обратились к хозяину, мол, собака больна, он спустил ее с цепи со словами: «Он сам найдет траву, чтобы полечиться. А если вздумал помирать, то уйдет со двора». Но при всем желании пес бы не смог никуда уйти, потому что обессилел! Да и с чего ему покидать родной дом, где ему, следуя логике сострадания, могли бы помочь?

«Собака — не корова, она молока не дает, — сообщил Петр в ответ на наше замечание, что так нельзя относиться к животным. — Он должен отрабатывать свою кормежку, сторожа дом. А если не может — это не мои проблемы». То есть выходило, что пес просто-напросто не прошел естественный отбор. На вопрос о том, что он намерен делать с больной собакой, ее хозяин сказал, что отвезет его на тачке в лес и оставит там, «поскольку он все равно не жилец». Мы поинтересовались, сделаны ли Дёме какие-то прививки? Оказалось, нет: здесь это не принято. Собака же на цепи, никуда не ходит, так где ей подцепить какую-то заразу!

Ветеринара в поселке не было. В соседнем населенном пункте нашелся специалист по коровам, но в собаках он ничего не понимал. Расстояние до ближайшего города, где наверняка бы нашлась хоть какая-то ветеринарная клиника, составляло километров сорок. Несмотря на болезнь и слабость, собака кусалась. Купить намордник было негде, потому нам пришлось соорудить его из веревки. Затащив Демона в местное «такси» под названием грузовик, мы поехали.

Видя состояние собаки, ветеринар принял нас вне очереди. Молодой парень (до сих пор жалеем, что не спросили его фамилию, а знаем только имя — Ярослав) оказался человеком знающим. Выругал нас за то, что мы так долго тянули с посещением врача, и определил у собаки чумку. К счастью, он не задал вопрос о прививках, в том числе и от бешенства. Дёмчику назначили уколы. В целом нам пришлось посетить ветеринара четыре раза, причем и проезд, и лечение, и последующую кормежку по специальной диете мы полностью оплатили из своего кармана. Чтобы делать уколы, нам приходилось связывать пса, а намордник мы купили в городе. Впрочем, все это неважно! Главное, что Демон выздоровел.

А вот что в итоге мы услышали от его хозяина: «Вы, горожане, очеловечиваете животных. Мы, деревенские, не можем позволить себе привязываться к ним. Мы не живем, а выживаем. Вы повязываете своим «хуахуа», которые, как по мне, так вообще не собаки, розовые бантики, покупаете им одежду и не даете ступать по земле. Носитесь с ними, больше чем с детьми. С жиру беситесь!» Когда мы попытались сказать Петру, что если собака два года подряд без выходных сторожила его дом, то он хотя бы обязан позаботиться о ней, когда она заболела, он отмахнулся. И мы поняли, что эта история ничему его не научила.

Полина тоже была согласна с мнением мужа: животное — это функция, а отнюдь не предмет любви. Сдохнет пес, закопаем и возьмем другого, благо недостатка в щенках дворняжки нет. Что вы куда-то ездили и тратили деньги — это ваша блажь, наверное, оттого, что вам, москвичам, некуда девать деньги! А мы живем бедно, и нам не до дворовых собак!

Мы сделали вывод, что для местных жителей лечить и вылечить животное — это что-то из области городских причуд. Любая домашняя живность взаимозаменяема, и если потеря коровы — это в самом деле потеря, то жизнь собаки или кошки не стоит вообще ничего. А если и стоит, то кто станет на это тратиться?

«Совсем испортился пес», — заметил Павел, увидев, что Демон уже не бросается на нас, а только рычит, да и то не всегда. Кстати, мы сделали псу необходимые прививки, хотя и не все: для каких-то, по его, хотя и достаточно молодому возрасту, уже вышел срок. В Карелию мы, наверное, еще приедем. Возможно, даже и к Емельяновым. Хотя бы для того, чтобы проведать собаку, к которой мы привязались.